germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

- ты из высшей касты или из низшей, мальчик? (наши дни)

…во двор вышел толстый сутулый старик с пышными седыми усами, заостренными на кончиках.
— Что здесь происходит, Рам Бахадур? — спросил он у непальца.
— Попрошайка, сэр. Деньги клянчит.
Я всем телом кинулся на ворота:
— Сэр, я из вашей деревни. Из Лаксмангарха! Что рядом с Черным Фортом! Из вашей деревни!
Это был Аист (погоняло, которое рассказчик дает крупному землевладельцу своей округи. - germiones_muzh.) собственной персоной! Старик скосил на меня глаза, присмотрелся...
— Впусти мальчишку, — помолчав, велел он непальцу.
Фр-р-р!
Как только ворота открылись, я бросился Аисту к ногам. Моей быстроте позавидовал бы бегун-олимпиец. У непальца не было ни малейшей возможности перехватить меня.
Вы бы на меня посмотрели, какое представление я им закатил — стоны, мольбы, рыдания! Можно было подумать, я из касты актеров. Уткнувшись носом в отросшие, грязные, давно не стриженные ногти на ногах Аиста, я напряженно думал: почему он в Дханбаде, а не у себя дома, почему не собирает дань с рыбаков, не портит их дочек?
— Встань, мальчик, — сказал он. Длинные нестриженые ногти царапали мне щеку. Рядом с Аистом стоял мистер Ашок — человек с веранды (сын Аиста. – germiones_muzh.).
— Ты правда из Лаксмангарха?
— Да, сэр. Я работал в чайной — в той, где висит большой портрет Ганди. Я уголь там крошил. Вы у нас пили чай как-то раз.
— А-а... старая деревня... — Он прикрыл глаза. — А что, люди меня помнят? Я уж три года там не был.
— А как же, сэр, люди говорят: «Отец наш покинул нас, Тхакур Рамдев, лучший из хозяев, уехал, кто нас теперь защитит?»
Аист довольно вздохнул и повернулся к мистеру Ашоку:
— Посмотрим, на что он годен. Мукеша тоже позови. Прокатимся.
Только позже я понял, до чего же мне повезло. Мистер Ашок вернулся из Америки как раз накануне, ему только-только купили машину. А машине нужен водитель. Тут-то я и подвернулся.
В гараже стояли два авто, «Сузуки Марути» (этих белых малюток полно по всей Индии) и «Хонда Сити». «Марути»-то своя в доску, послушная служанка, повернешь ключ зажигания — и делай с ней что хочешь. «Хонда Сити» — побольше, поизбалованнее, своевольная, себе на уме, руль-то у машины с усилителем и двигатель навороченный. Я весь трясусь: если Аист велит мне сесть за руль «Хонды», исход будет для меня плачевный. Только удача оказалась на моей стороне.
Меня посадили в «Сузуки».
Аист и мистер Ашок сели сзади, а смуглый человечек — Мукеш-сэр, другой сын Аиста, — спереди. Он и распоряжался. Охранник-непалец, потемнев лицом, взирал, как я выезжаю со двора и направляюсь в центр Дханбада.
Покатались они со мной полчасика и велели возвращаться.
— Неплохо, — сказал старик, выходя из машины. — Водишь внимательно, уверенно. Повтори, как ты прозываешься?
— Хальваи.
— Хальваи... — Он повернулся к смуглому: — Эта каста, она высшая или низшая?
Вот он, решающий момент, понял я. Все висит на волоске.

* * *
Должен кое-что растолковать насчет каст. В этом вопросе даже сами индусы часто путаются, особенно городские, образованные. Спроси их — ничего толком объяснить не смогут. На самом же деле все довольно просто.
Взять хотя бы меня.
«Хальваи» значит «кондитер».
Это моя каста, мой удел. Услышит человек из Мрака (рассказчик называет Мраком индийскую деревню вообще. – germiones_muzh.) мою фамилию, и ему уже все ясно. Вот почему мы с Кишаном (брат рассказчика. – germiones_muzh.) так легко находили работу в чайных. У Хальваи в крови подавать чай со сластями — первое, что приходило в голову хозяину.
Почему же тогда отец был рикшей, а не сласти делал? Почему я в молодые годы крошил уголь и вытирал со столов, а не объедался гулаб джамунами и сладкими булочками? Почему я тощий и смуглый, а не толстый и светлокожий, каким полагается быть сыну кондитера?
Понимаете, в дни своего величия эта страна, тогда самая богатая в мире, была вроде зоопарка. Ухоженного, чистого, прекрасно организованного. Каждый знал свое место. Вот ювелиры. Вот кондитеры. Вот пастухи. Вот хозяева. Прозываешься Хальваи — делай сласти. Прозываешься «пастух» — паси коров. Неприкасаемый — вывози нечистоты. Хозяева были добры к слугам. Женщины носили накидки на головах и с посторонними мужчинами разговаривали, потупив взор.
А потом настало пятнадцатое августа 1947 года, день, когда британцы ушли. И политики из Дели устроили так, что двери всех клеток распахнулись, звери выбрались на волю и набросились друг на друга. Восторжествовал закон джунглей. Преуспели злые и алчные. В расчет принимался только размер брюха. Неважно, кто ты — женщина, мусульманин, неприкасаемый, — главное, поплотнее набить утробу. Отец моего отца был, наверное, настоящим Хальваи, кондитером, но пришла пора вступить в права наследства, и его заведением (не без помощи полиции) завладел представитель другой касты. А моего отца утроба подвела — алчности не хватило воевать за бывшую свою собственность. И он скатился на дно, пошел в рикши. Потому-то я, вопреки своему предназначению, не чистенький, не толстенький и не беленький.
Короче, в старые времена в Индии была тысяча каст и тысяча уделов. А сегодня остались две касты: толстобрюхие и тощие.
И два удела: сожрешь ты — либо сожрут тебя.

* * *
Смуглый — Мукеш-сэр, брат мистера Ашока, — ответа не знал. Говорю же — городским насчет системы каст известно немного. И Аист прямо спросил у меня:
— Так ты из высшей касты или из низшей, мальчик?
Какого ответа он от меня ждет? Поди угадай. А, была не была.
— Из низшей, сэр.
Старик повернулся к Мукеш-сэру:
— Все, кто у нас работает, из высшей. Если один-другой будут из низшей, никто не обидится.
Мукеш-сэр, сощурившись, смотрел на меня. Хитрый, как все хозяева, хоть и несилен в деревенских подходах.
— Пьешь?
— Нет, сэр. В моей касте не пьют.
— Хальваи... — ухмыльнулся мистер Ашок. — Ты правда кондитер? Сможешь для нас готовить, когда не за рулем?
— Конечно, сэр. Я хороший кондитер. Замечательный. Гулаб джамуны, ладду, все что пожелаете. Я много лет проработал в чайной. (- на самом деле он не умеет. – germiones_muzh.)
Мои слова позабавили мистера Ашока. — Только в Индии шофер может приготовить тебе сласти, — сказал он. — Только в Индии. С завтрашнего дня приступаешь к работе.
— Зачем так торопиться? — возразил Мукеш-сэр. — Сперва надо расспросить насчет его семьи. Сколько у него родственников, где живут и так далее. И вот еще что... Сколько ты хочешь за свою работу?
Опять проверочка.
— Нисколько, сэр. Вы же для меня вроде отца с матерью, разве можно требовать деньги с родителей?
— Восемьсот рупий в месяц.
— Ах, нет, сэр, это слишком много. Мне достаточно и половины. Более чем достаточно.
— Если удержишься дольше двух месяцев, будешь получать полторы тысячи.
Сделав вид, что потрясен его щедростью, я согласился.
Мукеш-сэр ел меня глазами. У него оставались сомнения.
— Молодой уж очень. Может, кого постарше возьмем?
Аист покачал головой:
— Бери в слуги молодых, дольше прослужат. Возьмешь сорокалетнего шофера, двадцать лет прошло — и он уже ни на что не годен. Зрение подводит, то да се. А этот паренек проработает тридцать — тридцать пять лет. Зубы на месте, волосы на месте, мальчишка в прекрасной форме.
Он отвернулся и сплюнул, слюна была красная от бетеля.
Мне велели явиться через два дня.
Ведь надо еще связаться с Лаксмагархом. Чтобы доверенный человек расспросил Кусум (бабушка рассказчика. – germiones_muzh.), поговорил с соседями и отзвонился хозяевам: «Хорошая семья. Ни в чем таком не замешаны. Отец пару лет как умер от туберкулеза. Рикшей работал. Брат тоже в Дханбаде, трудится в чайной. Люди тихие, наксалитам (индийские маоисты. - germiones_muzh.) и иным террористам не сочувствуют, не высовываются, не кочуют с места на место. Мы точно знаем, где они проживают».
Это очень важные сведения. Им позарез нужно знать, где в данную минуту находятся мои родственники.
Ведь я вам еще не рассказал, что учинил со своим слугой Буйвол. Этот слуга должен был охранять маленького сына Буйвола, а ребенка похитили наксалиты. Похитили и замучили до смерти. Слуга был из нашей касты. Тоже Хальваи. Мальчишкой я его пару раз видел.
Как слуга ни оправдывался, ни клялся, Буйвол решил, что террористы его подкупили. И нанял четырех молодчиков. Те долго пытали горемыку, а потом прострелили ему голову.
И поделом. С болваном, по недосмотру которого похитили моего сына, я бы тоже так поступил.
Но Буйвол-то был уверен, что слуга продался. И он принялся за семью слуги. Одного брата забили до смерти прямо в поле. С женой брата разобрались сразу трое. Незамужнюю сестру тоже порешили. А их дом запалили с четырех сторон.
Кто пожелает такого для своей семьи, сэр? Каким страшным выродком надо быть, чтобы обречь свою бабушку, и брата, и тетю, и племянников, и племянниц на растерзание?
Аист с сыновьями могли полностью положиться на мою преданность.
Когда я пришел через два дня, охранник-непалец без звука распахнул передо мною дверь. Я добился своего!..

АРАВИНД АДИГА «БЕЛЫЙ ТИГР»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments