germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

СВОЁ ЖИЛИЩЕ

…тяжкие думы мучили Вела. Лежа у костра, он смотрел, как прыгают отблески огня на стволах деревьев, слушал знакомые, понятные голоса леса. Вот филин вдалеке ухнул, сова засмеялась человеческим голосом. Вот белка с дерева уронила шишку. А это мышь тоненько пискнула. Совсем рядом, с другой стороны костра, слышится мерное дыхание спящей Ланы. Хорошо спит она, тихо. И в лесу тихо, спокойно. Совсем по-домашнему потрескивают сучья в огне. Некого здесь бояться. Никто не может напасть на них с Ланой. А сон не идет к Велу. Лежит он с закрытыми глазами, а сам все думает, думает… То Бала вспомнит, то теплое море соленое, то встречу с Ланой, то недавнюю битву с кафами.
Хорошо могут жить люди города и степных племен. Всего у них много. А живут плохо. Одни объедаются до тошноты, другие ходят голодными. Для одних — каменные жилища красивые, для других — клетки звериные. Одних на носилках носят, других плетьми бьют. Почему так? Разве нельзя всем жить одинаково, по-братски, как у них в племени? Вот и Лана, хорошая, добрая Лана, не понимает его, сердится. «Ты смелый и сильный, сразу несколько воинов победить можешь. На охоте больше других дичи всегда добываешь. Поэтому и доля твоя должна быть больше». (- Лана – из менее архаичного, чем Вел, племени ивичей; а Вел – вен. – germiones_muzh.) Вот как она говорит. А зачем Велу большая доля? Разве могут они вдвоем съесть все, что он добудет? «Можно впрок заготовить, на другие нужные тебе вещи обменять: на бронзу, железо, соль, украшения для меня…» Так Лана ответила. Знакомые слова… Кто еще ему так говорил? Крисc! Когда Вел с Балом на Торжище собирались. Он тогда амулет для добывания огня попросил у Крисса. Пропал этот амулет. В день, когда Бал погиб, забрали амулет конные люди. Хорошо, что теперь у Вела новые кремень и кресало для добывания огня есть. А Крисc тогда те же самые слова говорил, что и Лана теперь твердит. Может быть, в самом деле лишние вещи менять надо? А женщины, дети, старики с чем останутся, если Вел начнет всю свою добычу себе оставлять? Уф! Даже жарко от стыда Велу стало. Никогда такого не будет! Никогда!
Вел повернулся на другой бок, подставил спину огню и, успокоенный своим решением, незаметно уснул.

Немало дней прошло с тех пор, как они простились с Улом (братом Ланы. – germiones_muzh.). В глухие места зашли, а никаких следов Повелителя железа не встретили. Лана становилась все грустней. Уже не собирала она на ходу грибы и ягоды, не угощала ими Вела. На остановках отходила в сторонку, долго возилась со своими ногами, перевязывала их полосками мягких шкурок. По запаху Вел понял — загноились ноги у Ланы. Однажды, перед тем как тронуться с места ночевки, он подошел к ней, решительно размотал с ног повязки.
— Почему молчала об этом? Ноги погубить хочешь?
— Нет, Вел, я могу идти… Могу!
— Иди! — усмехнулся Вел. — Иди, я посмотрю.
Не охнув и не поморщившись, встала Лана на ноги. Только лицом побелела, а подняла все-таки свою поклажу, пошла вперед. Вел снял у нее с плеча узел, бросил на землю рядом со своим тяжелым тюком.
— Можешь, правильно. Только никуда ты больше не пойдешь.
Расстелив кафскую кошму у костра, он посадил на нее притихшую Лану, прикрыл сверху второй кошмой. Потом собрал много хворосту, часть его подбросил в огонь. Все так же молча, сердито взял топор, принялся рубить тонкие березки и елочки, очищать с них сучья. Вбив получившиеся колья в землю вокруг Ланы, он сдвинул вершины их вместе, связал прочным ремнем. Затем густо покрыл остов шалаша корой и еловым лапником, сложил рядом с Ланой вещи, принес из болотца горшок с водой, хворост для костра поближе подвинул. Потом, засунув за ремень кафский железный топор, взяв копье и лук со стрелами, сказал Вел:
— Надо лучше место найти. Сухое. И еды запасти. Сиди тут, жди.
«Нет, он не покинет меня!» — радостно подумала Лана, и ей сразу стало теплее и уютнее в маленьком шалаше. Даже боль в ногах утихла. Сучья и хворост Вел положил так удобно, что она, не вставая, могла добавлять их в огонь. Согревшись и успокоившись, Лана достала из кожаного мешка беличьи шкурки, бронзовую иглу, клубок ниток из жил сохатого и принялась шить совсем маленькую меховую рубашечку. Счастливая улыбка то появлялась, то исчезала и опять появлялась на ее осунувшемся лице.

Вел вернулся только на другой день вечером, когда из-за деревьев стали уже выползать ночные тени. Он бросил у костра освежеванную тушу кабана, посмотрел на Лану. Проворно спрятав шитье, она на четвереньках подобралась к костру, положила на угли свежую кабанью печень, щедро посыпала ее солью и обложила нутряным салом. Усталого охотника надо прежде всего накормить. Пока жарилась печень, Лана быстро и ловко нарезала ломтями мясо с задней ноги кабана и тоже положила его на угли. Охотнику нужно много есть. Сама она не чувствовала голода, но тоже съела кусок печени. Тому маленькому охотнику, что стучался у нее внутри, тоже надо сытно кормиться.
Наевшись, раскрасневшийся, усталый, но довольный Вел лег у костра на кошму, весело посмотрел на жену.
— Хорошее место для жилища нашел. Не очень далеко отсюда. Ручей, берег песчаный, сухой. И дичи вокруг много. Завтра пойдем туда. Жилище построим. Жить будем в нем, пока колдуна твоего не найду. Здесь он где-то! Ямы я видел, человеком выкопанные.
С этого дня с головой ушел Вел в хозяйственные заботы. С рассветом, еще не поев, брался за железный кафский топор, валил высокие тонкоствольные сосны на новом месте около веселого, чистого ручейка. Копал землю на крутом берегу ручья, вколачивал колья. Работал не разгибая спины, не чувствуя усталости. Зима торопила. Да и соскучился он, стосковался по настоящей, полезной работе. Не все же боевым топором размахивать!
Выпавший было снег снова растаял, обнажив красные и желтые листья, густо устилавшие землю. Выкопав на скате песчаного бугра четырехугольную выемку, выходившую прямо к ручью, Вел вбил по ее углам четыре крепких кола и уложил за них жерди. Промежуток между землей и жердями плотно забил мхом. В стене жилища оставил отверстие для входа, а повыше — оконце для дыма. Сверху накрыл жилище накатом из бревен, потом пластами коры, а затем накидал много земли. Готово было жилище. Со стороны посмотришь — просто бугор земляной. А внутри на песчаном полу теплая и мягкая лежанка устроена: снизу лапник еловый, поверх — трава сухая, а потом уже кафские войлоки и подстилки из шкур. Надежное, теплое и сухое получилось жилище. Лана ему нарадоваться не могла. Камни для очага Вел долго искал в лесу да по берегам ручья. Не очень хороший получился очаг, не как дома, но тепло и от этих камней будет.
Когда все было готово, Вел принес от костра хворост и головню, чтобы зажечь огонь в очаге. Но Лана испуганно замахала на него руками:
— Ты что? Не в лесу костер зачинаешь — в жилище! Для жилища надо настоящий, Очажный огонь добыть.
И верно. В новом жилище и огонь должен быть новым, рожденным в его стенах. Очажный огонь — хранитель семьи, защитник рода. Как мог Вел забыть об этом? А Лана вот не забыла. Вел с уважением посмотрел на нее. Совсем другая стала Лана с того дня, как он начал строить жилище. Превратилась в спокойную, властную хранительницу очага. Вот и теперь выгнала его из жилища, приказала принести все нужное для рождения огня.
Пришлось опять Велу ходить по лесу, искать подходящее дерево. Найдя сухую сосну, Вел свалил ее, отрубил от ствола короткую чурку, расколол на доски. Одну из них гладко обтесал, принес в жилище. Придирчиво осмотрев доску, Лана ножом отколола от нее дощечку поменьше, а от той еще и брусочек тоненький. Так по обычаю требовалось: из одного куска дерева три вещи сделать — большую нижнюю доску, маленькую верхнюю и круглую палочку с заостренными концами. Стружки Лана сложила рядом с собой: будут пищей для нового огня. Сделав из хворостинки небольшой лук с тонким ремешком вместо тетивы, Лана строго посмотрела на Вела:
— Уйди из жилища, охотник…
Вздохнув, Вел выбрался наружу под мелкий и тихий дождик. Когда он был совсем маленьким, видел, как мать и другие женщины добывали Очажный огонь. Долго крутили они тогда деревянную палочку, пока из-под нее дымок не пошел. Вот и сейчас Лана тоже деревянную палочку крутит, говоря нужные заклинания. Трудно одной. А помочь некому: нельзя мужчине на рождение огня, как и на рождение ребенка, смотреть. Долго сидел Вел около жилища. Наконец дымком запахло. Вот из оконца он показался, гуще и гуще пошел. Откинулась шкура, закрывавшая вход в жилище, показалась до пояса обнаженная с растрепавшимися волосами Лана. Подняла руки к небу, голову запрокинув, торжествующе крикнула:
— Родился! Родился Новый Огонь!
— Пусть никогда не угаснет он в нашем жилище! — встав, поспешно произнес Вел полагающиеся слова. И только после этого понял по-настоящему, что принял на себя нелегкое бремя главы рода. Это главе рода полагалось так говорить. А что делать, если никого из мужчин старше Вела здесь нет? «Хорош род! — усмехнулся про себя Вел. — Всего двое: я и Лана. Правда, скоро и третий будет».
И верно — тяжелую заботу взвалил на себя Вел. Очажный, родовой огонь не то что походный. С тем просто: когда надо — разжег, когда захотел — погасил. А этот нельзя гасить. С ним и род весь угаснет…
Еще раз вздохнув, Вел поднял топор и с силой вогнал его в березовую колоду. Много, ох как много понадобится пищи новорожденному огню! Вот ведь как вышло: сложил Вел очаг для того, чтобы меньше дров жечь, а получилось, что их еще больше теперь понадобится. Все Лана. Разве нельзя было простым, походным огнем обойтись? Но так уж всегда бывает: каждой женщине хочется свой Очажный огонь иметь, хозяйкой, старшей матерью быть у него.
Хорошо, когда у одного очага сразу несколько семей вместе живут. А если в роду один только мужчина? Разве успеет он столько дров заготовить? И охотник одинокий всегда меньше дичи добудет, чем много охотников. Зачем же Лана отдельное жилище хочет иметь, свой, только свой Очаг в нем держать? Говорит, что у них в племени обычай такой. Да, Вел видел: у ивичей каждая семья в своем отдельном жилище живет. А на охоту, на ловлю рыбы, хлеб сеять или убирать все вместе выходят. Конечно, в большом селении так еще можно жить, а каково будет им с Ланой, если вокруг на много дней пути никаких людей больше нет? Как переживут они эту зиму? Ведь никаких запасов у них не сделано.
А Лана как будто даже рада, что они вдвоем с Велом остались. Ничто ее впереди не пугает.
— Разве мой муж плохой охотник? Или дичи мало в этих местах? Не страшно, что ушли уже на полдень кабаны и олени. Лоси в лесу остались, медведи в берлогах. А глухарей и тетеревов сколько! Пусть ловушек наделает Вел, силки на зайцев поставит. Много ли им на двоих мяса понадобится?
— А дрова? Если на охоту часто ходить, дров наготовить я не успею… — ворчал Вел.
— Дров могу и я нарубить. Вон сколько деревьев засохших.
На все у женщины ответ найдется!
Несмотря на больные ноги, Лана теперь ни минуты не сидела без дела. С рассвета и дотемна ползала по пригоркам, собирала ягоды. Красную, спелую бруснику замачивала в сделанных Белом берестяных ведрах. Без ягод нельзя зимой — зубы выпадут. Вытапливала она и кабанье сало из последнего добытого Велом кабана. Сливала сало в горшок. Разрезав на тонкие ломти, сушила впрок мясо. Два кабаньих окорока повесила под потолок, в дым, коптиться. А по вечерам, при неровном свете огня, неутомимо шила зимнюю одежду. Из широких кафских накидок, сделанных из бараньих шкур, выкроила она сначала Велу, а потом и себе что-то вроде длинных рубашек с дырками для головы. Рукава к ним приделала. Чем не одежда? И тепло, и удобно.
Вел любил эти долгие зимние вечера. В очаге огонь красными языками лижет дрова, освещая склоненное над шитьем лицо жены. Снаружи, за шкурой лося, закрывающей вход, — холодно, ветер, снег мокрый. А в жилище тепло, уютно. На стенах из жердей топоры и ножи повешены, рядом с Велом на подстилке лежат два копья, остриями в сторону входа направленные. Лана шьет, Вел лежит отдыхает, думает, что завтра днем надо сделать. И на охоту надо, и дрова рубить, и ловушки расставить, пока снег еще не глубокий. И про железного колдуна не забывал Вел, хотя Лана, казалось, совсем смирилась с обрывками цепей на ногах. В домашней работе они не очень мешали ей. Ноги начали заживать.
С каждым днем Вел теперь все дальше и дальше уходил от жилища во время охоты. Лоси сторожкие стали, близость людей почуяли. Все-таки выследил он два лосиных стада, заметил, где они кормятся, где ночуют. Потом, в середине зимы, все это пригодится. Нашел Вел и речку с бобровой плотиной. В нее тот ручей впадал, на котором жилище стояло. Бобры на зиму никуда не уходят. Много их живет на речке. Вот и будут у Ланы шкурки бобровые. А мясо бобров очень вкусное! Заприметил Вел и берлогу медвежью, и норы барсучьи. Легче на сердце стало: может, и в самом деле переживут они зиму без голода?
В один из своих походов поднялся Вел вверх по бобровой речке. В самых ее верховьях перед ним открылось обширное болото. Из болота речка та вытекала. Вел вспомнил, что около этого болота, только с другой его стороны, видел он выкопанные человеком ямы. Посередине болота возвышался заросший лесом большой бугор. А над ним — чуть заметная струйка дыма. Или это показалось ему? Ветер в другую сторону дует, не поймешь: то ли дым это, то ли Дух болотный Вела обманывает. Совсем уже Вел собрался уходить, как вдруг:
Дон, дон, дон!..
Удары не сильные, но звонкие. Такой звук, когда металлом по металлу бьют. Спрятался Вел за дерево. Стоит слушает, смотрит. А от бугра снова: дон, дон, дон!.. Дон, дон, дон!.. То замолкнут удары, то снова слышатся. И дымок то появится над лесом, то совсем пропадет, словно и не было.
Время к полудню подошло. Есть захотелось. Вынул Вел из-за пазухи кусок вареного мяса, жует потихоньку. А сам все смотрит и слушает. Вот наконец совсем смолкли удары. Потом из леса на бугре показался человек. Плохо идет, медленно. Так старики ходят. Спустился человек к болоту, нагнувшись что-то взял. Назад пошел. На середине подъема остановился, на камень сел. Отдыхает. Да, очень старый тот человек. Один живет. Был бы еще кто, зачем тогда старому за водой ходить по крутой горе? Не иначе это и есть тот колдун, который железо делает. Нашел все-таки его Вел! Теперь надо к Лане бежать, рассказать ей все, посоветоваться, как лучше к колдуну подойти, как подружиться с ним…
Tags: БОРИС ОРЕШКИН "МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ"
Subscribe

  • II серия из двух: ...и сверкающий меч...

    — ...Одноглазый и Вьюн не поедут за Яром. Они сами захотят добыть Сверкающий меч. Но сегодня они не могут напасть на нас. Нынешнее Солнце видело, как…

  • I серия из двух: СТРЕЛА В СПИНУ...

    …правильно говорил Гур: вспухшая от весенней воды Бобровая речка вынесла лодку Вела и Ланы из бескрайних болот в те места, где жили ивичи. Пять дней…

  • ПОВЕЛИТЕЛЬ ЖЕЛЕЗА

    …трудна, безрадостна старость и человеку, и зверю. Хочешь топор схватить, ударить крепко в торец бревна, чтобы надвое оно развалилось. Хочешь и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments