germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

аж под самым громом

…каждое утро я просыпался с какой-то пламенной радостью. Сверкал ли мир светом, было ли пасмурно,— я знал, что на лугу, у ручья, полыхает красный платок Синели, она плетет венок и ждет меня...
Есть в детстве видения, которые сохраняешь в памяти на всю жизнь. Незначительное, какое-нибудь обыденное событие, но ты носишь в сердце этот крохотный кусочек своего босоногого начала, и бережешь, и никому не рассказываешь о нем из боязни, что над тобой посмеются. Из той поры я навсегда унес с собой в жизнь один летний день. Ночью прошел ливень, и наш ручей превратился в маленькую речку. Под ярким утренним солнцем луг источал пресновато-свежий дух, а прямо надо мной и Синелью в стремительном лете со звоном рвал шелковистую голубень воздуха бекас (- кулик бекас летает так быстро и причудливо, что попасть в него охотнику мудрено. В полете дребезжаще дудит-звенит. - germiones_muzh.).
— Как балалайка. А высоко — аж под самым громом! — сказала Синель о бекасе, и когда я задрал голову, она шлепнула меня по руке и под крик: «Догоняй!» побежала по лугу. Мокрая трава по-живому пищала у нас под ногами, а выпуклые пятки Синели были чисты и ярки, как головки полевой ромашки. На берегу ручья, там, где он приласкал-пригладил траву и отступил, мелея, луг был мягок и упруг, как резиновая подушка. Там я настиг Синель и готовился схватить ее за косу, но от острой боли в ступне поскользнулся и свалился в ручей, забив илом глаза. Синель от смеха присела в траву, но, когда я вылез, хромая, на берег, она смолкла, подбежала ко мне и острым уголком платка стала очищать мои глаза.
— Гляди влево. Во! А теперь вниз. Во! А зараз погляди вверх...
Я глядел, не видя ее, и, ощущая боязливые движения ее теплых пальцев, чему-то радовался. Потом она потерла слюной мою ногу в том месте, где болело, и
сообщила:
— Колюка. Большу-щая!
Кончиком булавки она небольно и очень долго ковырялась в моей ноге, а я сидел, почему-то тихо дыша, и мог сидеть так до вечера.
— Вишь, какая зараза! — сказала потом Синель и поднесла к моим глазам небольшую занозу.
Вот и все события моего ясного дня. Но я помню цвет и ощущаю запах его, помню и ощущаю бесконечное движение всех его секунд...


КОНСТАНТИН ВОРОБЬЕВ (1919 - 1975. работал с детства. лейтенант. узник. партизан. правдоискатель) «СИНЕЛЬ»
Subscribe

  • монах ЛАЗАРЬ (АФАНАСЬЕВ)

    МУГАМ Чего-то ищет память, точно По старым движется кругам, - И вот звучит мугам восточный, Сердечно-памятный мугам. Взлетают в небо чайки с писком…

  • монах ЛАЗАРЬ (АФАНАСЬЕВ)

    ЕЩЕ ОБЛАКА Дремлет неба вышина Неподвижной пеленой - Голубая тишина Над зелёной тишиной. Там белее молока Из надоенной бадьи Кучевые облака -…

  • монах ЛАЗАРЬ (АФАНАСЬЕВ. 1932 - 2015) Оптиной пустыни

    *** Небо, не так уж далёкое - Теплой лазурью слепит... Чистое, белое, легкое Облако в небе стоит. Как оно странно и чудно, Словно возникло в Раю -…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments