germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

РЫЖЕЧКА. Поединок под Полтавой (предание уральских казаков)

...«ты, - говорят шведские енералы своему королю, - ты и так много погубил армии, много казны поистратили, а все понапрасну. Где тебе, - говорят, - тягаться с Расеей: ведь она всем осударствам голова. Оставь, - говорят, - лучше и не затевай больше коловратностей: нашему царству и без того жутко». Но король шведский был лукав: прикинулся мелким бесом, успел уговорить, умаслить своих думчих сенаторов; те сжалились над ним и дали ему армию, пушек и все прочее; однако взяли от него, по ихнему закону, запись, чтобы он, ни под каким видом, не смел вступать с Петром Первым в баталию, а решил спор поединщиками: а есть когда осмелится преступить эту заповедь, то не прогневайся, – с царства долой. «Лучше-де, - говорят, - две-три головы потерять, чем всю армию погубить»…
– Хоша и неверные они, эти шведские енералы и сенаторы, а рассудили – грех напрасно сказать; рассудили дельно, - добавил старик (-рассказчик, казак Чекрыгин. - germiones_muzh.).
Стали готовится к поединку. Швед знал, что без поединщика ему не обойтись, - поэтому самому загодя еще приготовил какого-то силача, с собою, вишь, из-за моря вывез: ростом, сударь мой, чуть-чуть не с колокольню, а в плечах коса сажень. Поил-кормил его до отвала, нарочно, словно на убой, что ни лучшими яствами и питьями; а обрядили его, собаку, в кальчугу да в латы, так что и сам черт не добрался бы до его кожи. И конь под ним был не конь, а сущий слон, да и тот покрыт панцирною попонкой. Просто, сударь мой, на оказию! Как появился этот уродина перед нашею армией, так все с диву упали. Думали, что это какая-нибудь башня на колесах, а не человек. Такой был этот поединщик престрашнеющий, преогромнеющий, что и сказать нельзя. На что уж агарянские поединщики, которых наши Иваны укокошили на Куликовом поле, на что уж, говорю, агарянские поединщики походили на индрика-зверя, но и те, сударь мой, в подметки этому не годились. Право слово.
Петр Первый видит, что вся армеюшка его струхнула, что найти такому чудовищу супротивника трудно; однако все-таки велел клич кликать: «нет ли де охотника?» Как же – сейчас и явились. Разослал царь по армии всех своих адьютантов, всех енералушков и всех думчих сенатурошков; и все воротились ни с чем: нет охотников, да и на поди! Петр Первый обратился к своей свите и спросил: «Из вас, господа, нет ли кого?» Ни гугу! Все молчат, да старший за младшего хоронятся.
Петр Первый не вытерпел, сам поскакал по всем полкам своим и стал вызывать охотника, а охотников нет да нет. В это самое время, - так, сударь мой, должно тому уж быть, – в это самое время подошел Прохор Митрич с нашими казаками и стал подле крайнего армейского полка. Царь лишь только узрел наших, тое ж секунду подскакал к ним, рассказал, в чем дело, и кликнул:
– Нет ли охотника?
– Я охотник! - вскричал тоненьким голосом Рыжечка, и выскакал из фрунта.
Царь взглянул на него, покачал головой, да и сказал:
– Мал!
Петр Первый вдругорядь едет по полкам, вдругорядь кличет охотника, а охотника все-таки нет. Сверстался с нашими полками и кличет:
– Кто охотник?
– Я! - кричит Рыжечка, и выскакивает из фрунта.
Царь опять посмотрел на него, опять головой покачал, опять сказал:
– Мал!
В третий раз царь объехал свою армеюшку, в третий раз царь остановился пред нашими полками, в третий раз кликнул:
– Кто охотник?
– Я! - закричал Рыжечка и вылетел из фрунта.
Царь призадумался, посмотрел на Рыжечку, посмотрел и на шведского поединщика, покачал головой, всплеснул ручками, да и говорит своим приближенным, чуть-чуть не со слезами:
– Что буду делать? отказаться от поединка, вся Европия станет смеяться; пустить этого малыша - (царь показал на Рыжечку), - пустить этого - заранее пиши пропало!
Рыжечка тут стоит, слышит царские речи, да вдруг и говорит:
– А Бог-то что? При помощи Божией Давид победил же Галифа.
Говорит так-то Рыжечка, а сам индо дрожит: яройское сердце, значит, в нем закипело.
Царь пристально посмотрел на Рыжечку да и говорит:
– Храбрости-то в тебе, молодец, вижу, много, да силы-то, може, мало: вот в чем беда! Ты взгляни хорошенько, супротив кого хочешь идти, – вон он разъезжает, – а потом уже и скажи, надеешься ли победить.
А Рыжечка толкует себе одно: Давид, дескать победил же Галифа. Так отчего бы и ему, за молитвы святых отец, не победить этого супостата, - надеюсь, дескать, ваше царское величество. Только-де, говорит, позволь мне коня другого выбрать изо всех полков.
Нечего было делать, другого охотника нет; царь согласился и на Рыжечку, а пуще всего царю понравились Рыжечкины речи насчет Давида и Галифа; а насчет коня царь сказал, что дозволяет ему выбрать какого угодно, хоша бы и с царской конюшни. Но Рыжечка отказался от царского коня и сказал:
– Твои лошади, надежа-царь, только для парада хороши, а для ратного дела, не прогневайся за слово, никуда не годятся.
Тое-ж секунду Рыжечка бросился к казачьему фрунту и выбрал лошадь у калмычинина. Стали переседлывать. В это время Рыжечка успел перешепнуться с калмычинином, о чем было нужно.
– Какой обычай у твоей лошади? - спросил Рыжечка калмычинина.
– Знай сиди! - говорит калмычинин. - Водам идет, огням идет. (- прям "броня"! Амфибия. В самый раз. - germiones_muzh.)
– Еще?
– ВилкА дает. Бьешь правым нога - лева идет, бьешь левым нога - правым идет. Догадался?
Рыжечка только кивнул головой, вскочил на калмыцкую лошадь и выехал в поле.
Тут, сударь мой, встрепенулись и заколыхались обе армеюшки, и расейская и шведская. Распустили все свои знамечки.Заиграли на трубах, литаврах и на разных мусикийских органах. Потом все затихло: значит, бой скоро будет.
Рыжечка воткнул на пику шапку. Замахал над головой и подъехал к шведскому поединщику. Спрашивает его: на чем им биться, на копейцах ли булатных, иль на сабельках вострых.
Швед замычал что-то на своем телячьем языке и махнул рукой своим: вишь, он не понимал Рыжечку. И Рыжечка махнул рукой своим. Тое-ж секунду прискакали к ним два енерала: один с нашей стороны, а другой с шведской. Потребовали толмача. Толмач выслушал Рыжечку и пересказал шведскому поединщику. А тот, уродина, оперся на копье, оскалил зубы-то, да и говорит:
– По мне на чем хочешь! Хошь на кулаках, я на все согласен.
Толмач пересказал Рыжечке. Тот обиделся и говорит:
– Коли жив будешь, приезжай к нам на Яик. Там, говорит, на кулачном бою можешь пробовать своими боками наши кулаки; а здесь, - говорит, - не угодно ли помериться вот этим?
Тут Рыжечка потряс своим копейцем.
Рыжечка опять вернулся к казачьему фрунту и переменился с одним казаком пиками. Рыжечку спросили енералы, зачем переменил копье, а Рыжечка сказал:
– Так надо!
Рыжечка и на переговоры-то к шведу ездил с подвохом, неспроста. Сказано, швед был весь в железе, и рожа-то у бестии завешена была железною решеткой. Однако и Рыжечка был не промах. Покуда перегаваривались, он успел осмотреть супротивника своего со всех сторон. На башке у шведа была стальная шлычка, а по щекам и по затылку спускались железные дощечки; задня-то дощечка немного оттарлычилась, а это Рыжечке и на руку. Он тотчас смекнул, что тут, не говоря худого слова, можно запустить пику. А как у Рыжечки пика была толстовата, дупестовата, то он и отдал ее казаку, а у него взял потоньше. Значит, Рыжечка был себе на уме… Ладно.
Перед началом боя Рыжечка, как подобает христианину и воину, слез с коня, воткнул в землю пику, повесил на нее образ Михаила Святителя, положил семь земных поклонов и раскланялся на все четыре стороны. Потом, сударь мой, оборотился лицом к востоку, сиречь в ту сторону, где наш родной Яикушка (Урал-река. – germiones_muzh.), оборотился лицом к востоку, да и говорит:
– И вы, братцы-товарищи, старики наши старожилые, и все общество наше почтенное! Помолитесь, чтобы Господь Бог соблаговолил!
Это уж он говорил заочно к тем, что на Яике остались...
– Вишь, - присовокупил старик, – вишь, как старые казаки жили друг с другом: нигде друг друга не забывали. Поэтому им во всем Господь Бог помогал…
Затем Рыжечка посбросал с себя всю одежду, остался только в одних шароварах да в кармазинной безрукавной фуфаечке. Шапка, - на что уж шапка! - он и ту бросил, и перевязал голову барсовым платком. Рукава у рубахи засучил по локти. Перетянулся шелковым поясом, за пояс заткнул длинный хивинский нож, а в руки взял копейцо. Вспрыгнул на лошадь, оправился на седельце; напоследок перекрестился и крикнул: «Дерзайте, людие: яко с нами Бог!» да и полетел на супротивника, точь-в-точь как маленький ястреб на орла заморского, точь-в-точь как в ветхозаветное время Давид на Галифа...
И Галиф помчался на Рыжечку, уставил против него копьище с добрую жердь.
Рыжечка лишь только подскочил к Галифу, сей же миг дал вилкА вправо: Галиф, словно бык-дурак, пронесся мимо.
Рыжечка обернулся, да как далдыкнет его копейцом в затылок, где дощечка-то от шлычки оттарлычилась: Галиф и покатился с лошади кубарем.
Рыжечка в един миг спрыгнул с своего коня, как клещ насел на плечи Галифа и отлипал ему ножом голову. Знай наших! Вперед дуракам наука: не хвались, идучи на бой, хвались идучи с боя.
Тут армия наша возрадовалась, зашумела, словно волна морская заходила и «ура!» закричала. А шведская армия, знамо дело, приуныла, затихла, харунки (знамена-хоругви. - germiones_muzh.) свои к земле преклонила, словно голубушка, несолоно хлебала. Только один король шведский заклянчил, сударь мой; такой безпокойник был. Не хочет вериться, кричит:
– Подвох! подвох! Русак сзади ударил нашего! Подвох!…
А енералы и сенаторы его и говорят ему:
– Что, что сзади? У нашего и сзади был панцырь. Нечего на зеркало пенять, коли рожа коса. Не клянчай, король. Эй, лучше будет, покорись.
А король и слышать не хочет, ревет в выставочный голос, словно кто с него шкуру дерет, рвет на себе волосы, словно сумашедший, мечется во все стороны, словно угорелый, кричит: «пали!» а его никто не слушает. Сам побежал на главную свою бутарею, вырвал у кононера фитиль, приставил к пушке и открыл по нашей армии огонь.
Тут уж и нашего царя взяло за ретивое. Подал он своим енералушкам знак к бою, да и скомандировал:
– Катай! Без бардона катай! На зачинающаго Бог.
Вот тут, сударь мой, наша армеюшка и пошла чесать шведскую, - и пошла, и пошла чесать! Дым коромыслом стал! Всю, сударь мой, лоском положили!
Хошь один ли на одного, стена ли на стену идет - все равно, лиха беда толь одному: кому иля одной какой стороне струсить; а так смело говоря: пропал. Так было и со шведскою армиею. Спервоначально она оченно храбрилась, голову оченно высоко поднимала, - а как ярой наш Егор Максимыч Замаренов, сиречь Рыжечка, сверзил ихнего великана и отлипал ему голову, так что толковать, у шведской армии душа в пятки. Ну, нашей армии это и на руку. Пошабашила она армеюшку короля шведского, словно пить дала. А король шведский, сам-друг с изменником Мазепою, еле-еле удрал в Турскую землю. Там, говорят, оба они с Мазепою, в кабалу пошли к Турку; там, говорят, и пропали. Туда, значит, дорога…
А главная статья в этом деле, что там ни толкуй, все-таки ярой наш Рыжечка: он, значит, сделал первый начин; от его, значит, молодецкой руки пал Галиф, от его значит, лыцарскаго подвига в страх-ужас пришла шведская армия.
Лишь немного поуспокоилось, Рыжечка и явился к Петру Первому с головой Галифа на копье. Царь во слезах-то - с радости, значит, - царь во слезах-то не видит его и спрашивает приближенных:
– А где наш малыш? Где безценный Рыжечка?
– Здесь! - пищит Рыжечка.
– А, голубчик мой! сокровище мое! - говорит царь и целует Рыжечку в голову. (- это он мог, его манера. - germiones_muzh.)
Рыжечка поцеловал ручку у царя.
Когда совсем поуспокоилось, царь позвал Рыжечку в свою палатку и при всех енералах и сенаторах, при всех иных земель посланниках, спрашивает его:
– Чем тебя, друже мой, дарить-жаловать? Говори! Ничего не пожалею.
Рыжечка поклонился царю и говорит:
– Мне, надежа-царь, ничего не надо, а пожалуй, коли на то милость твоя, пожалуй наше обчество.
Царь спрашивает:
– Чем? говори.
Рыжечка говорит:
– От предков твоих, благоверных царей, мы жалованы рекой Яиком, с рыбными ловлями, сенными покосами, лесными порубами; а владена (документ. - germiones_muzh.) у нас на то пропала. Пожалуй нам, надежа-царь, за своею высокою рукой другую «владену» на Яик реку.
– С великою радостью! - говорит царь. - Секлетарь, бери перо, бумагу и ваяй от меня яицким казакам «владену» на Яик реку; со всеми сущими при ней речками и проточками, со всеми угодьями, на веки вечные!
Секлетарь написал.
Царь говорит Рыжечке:
– Этого мало. Еще что? Проси!
Рыжечка говорит:
– Еще, надежа царь, пожалуй, коли милость твоя, пожалуй нас «крестом да бородою». (- уральские казаки староверы и бород не брили. - germiones_muzh.)
Царь говорит:
– Для кого нет, а для яицких казаков есть! Секлетарь, пиши во владенной, что я жалую яицких казаков крестом и бородою на веки вечные, чтоб им насчет креста и бороды быть невредимым.
Секлетарь написал…
– Будто? – спросил я.
– Не будто, а на самом деле было так, - сказал старик таким тоном, который не допускал никаких сомнений. - Есть когда-б мы не были жалованы крестом и бородою, то давно бы начальство, с позволения сказать, ваш брат, скосило нам бороды; а мы, видишь, по милости Божией да царской, не лишены еще «отечества». Посмотри на иных прочих казаков, примерно на донских, оренбургских, всем им оскоблили рыла-то, а наши целы. Значит, правда, что говорю.

записал ИОСАФ ЖЕЛЕЗНОВ в 1859 г.
Subscribe

  • ГУСТАВ МАЙРИНК (1868 - 1932)

    БОЛОНСКИЕ СЛЁЗКИ вы видите того уличного торговца со спутанной бородой? Его зовут Тонио. Сейчас он пойдет к нашему столику. Купите у него…

  • (no subject)

    ...а всёже погремел напоследок пророк Илья! - И то ладно

  • ЛИ ГЮБО (1168 - 1241. кореец)

    ВЕЧЕРОМ В ГОРАХ ВОСПЕВАЮ ЛУНУ В КОЛОДЦЕ В бирюзовом колодце легкая рябь. Бирюзовый утес в стороне. Молодая луна хороша в небесах и в колодезной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments