germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

история с новичком-мичманом английского военного флота (нач. XIX века, Гибралтар)

- в которой наш герой доказывает, что на корабле все должны жертвовать приличием долгу

успех всякого молодого человека в какой-либо профессии находится в большой зависимости от его первых шагов, по которым судят об его характере. Решимость Джека, вступившего в бой с Вигорсом (тоже мичманом, но постарше. – germiones_muzh.), едва оправившись от морской болезни, приобрела ему уважение многих и расположение всех, исключая его противника и мистера Смальсоля (офицера с плохим характером. – germiones_muzh.). В мичманской каюте его скоро полюбили за великодушный характер, а главное, потому что все находили в нем защиту от Вигорса, который никому не давал прохода.
Мистер Аспер (младший лейтенант – но старший по чину мичмана. – germiones_muzh.) по своим собственным соображениям сделался его приятелем; они прогуливались по палубе во время ночной вахты, и младший лейтенант терпеливо выслушивал философствование Джека. При этом он неумышленно оказал ему серьезную услугу, так как, делая вид, что соглашается с Джеком, чтобы приобрести его расположение, предостерегал его и указывал случаи, в которых понятия Джека расходились с требованиями военного устава и могли навлечь на него беду.
Они входили в пролив, собираясь на следующий день бросить якорь в Гибралтаре, и Джек стоял на баке, беседуя с (черным коком. – germiones_muzh.) Мести, с которым был в большой дружбе, так как Мести готов был сделать решительно все для Джека, хотя он пробыл на корабле всего три недели. Впрочем, это было совершенно естественно.
Мести был важной особой на своей родине; он испытал все ужасы переезда на невольничьем корабле; его дважды продавали в рабство; он бежал, но убедился, что предубеждение против его цвета господствует всюду, и что получив свободу, он может занять лишь самую низкую должность на военном корабле. Он никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь выражал чувства, обуревавшие теперь его душу, стремившуюся к свободе и равенству, — мы говорим «теперь», — потому что на родине, до своего плена, он не имел понятия о равенстве, как всякий, кто обладает властью. Но с тех пор он многому научился. О свободе и равенстве толковали и в Нью-Йорке, но он убедился, что там эти вещи признаются только для белых, тогда как он и тысячи его соотечественников остаются порабощенными и униженными.
Бегство в Англию доставило ему свободу, но не равенство; его цвет стоял поперек дороги, и чувства всего мира как будто стянулись против него, пока, к своему изумлению, он не встретил совершенно иного отношения со стороны Джека, который не только на словах проповедовал равенство, но и на практике не делал различия между ним и любым офицером. Мудрено ли, что Мести влюбился в молодого человека и всячески старался доказать ему свою привязанность. С своей стороны Джек полюбил негра и охотно разговаривал с ним по вечерам, когда они сходились на баке.
Разговор Джека с Мести был прерван голосом боцмана Бриггса, живого, подвижного, деятельного человека, бранившего юнгу.
— Уже десять минут, сэр, по моему репетитору, — говорил боцман, — как я послал за вами.
Мистер Бриггс вытащил из кармана серебряные часы величиной с норфолкскую репу. Он купил их у какого-то старьевщика; ему хотелось иметь репетитор, но он не знал, что это такое.
— Простые часы показывают только часы и минуты, а репетитор также секунды, — объяснил ему торговец.
Боцман поверил и купил, и хотя многие говорили ему, что эти часы вовсе не репетитор, он настаивал на своем.
— Да, — повторил он, — десять минут двадцать секунд по моему репетитору.
— С вашего позволения, сэр, — ответил юнга, — я переодевал штаны, когда вы меня позвали, оттого и не поспел вовремя.
— Молчать, сэр, когда вас зовет начальство, вы должны являться немедленно.
— Без штанов, сэр?
— Да, сэр, без штанов; если бы капитан потребовал меня, я бы явился без рубашки. Сначала долг, потом приличия.
Говоря это, боцман схватил юнгу за шиворот.
— Мистер Бриггс, — сказал Джек, — неужели вы будете наказывать мальчика за то, что он не явился без штанов.
— Да, мистер Изи, я намерен, я обязан дать ему урок. Мы должны именно теперь, когда на корабле распространяются превратные идеи, поддерживать достоинство службы; и распоряжения начальства не должны откладываться на десять минут двадцать секунд из-за того, что юнга снял штаны.
Сказав это, боцман отвесил юнге несколько ударов своей тростью.
— Вот, — сказал он, — это тебе урок, бездельник, да и вам, мистер Изи, — прибавил боцман, отходя с важным видом.
На другой день «Гарпия» бросила якорь в Гибралтаре. Случайно в этот вечер офицеры гарнизона давали бал. Наш капитан Уильсон разрешил тем, кто принял приглашение, остаться на берегу до семи часов утра, когда за ними должны были прислать две шлюпки.
Мистер Аспер получил отпуск и попросил отпустить с ним Джека, на что мистер Саубридж дал согласие. Многие другие офицеры тоже отправились; отпросился и боцман.
Аспер и Джек явились в гостиницу, пообедали, заказали постели, затем переоделись и отправились на бал. Бал был блестящий, Джек танцевал до двух часов ночи, затем они с Аспером заглянули еще раз в буфет и направились было в гостиницу, когда один из местных офицеров предложил им взглянуть на обезьяну, только что привезенную со скалы. Джек запасся пирожками и отправился во двор, где обезьяна была привязана подле небольшого бассейна. Когда он скормил ей все пирожки, обезьяна кинулась на него, и Джек, отступая, упал навзничь в бассейн, в котором было на два фута воды. Над приключением посмеялись, а затем, пожелав своему спутнику покойной ночи, наши приятели отправились в гостиницу.
Ввиду переполнения гостиницы хозяину пришлось поместить приезжих в номера с двумя-тремя кроватями. Джек попал в комнату с двумя кроватями, из которых одна была уже занята, как показывал раздававшийся из нее храп. Раздевшись, Джек подумал, что не мешало бы ему высушить промокшие панталоны, и с этою целью вывесил их из окна, притворив его так, чтобы они не могли свалиться; затем улегся в постель и заснул. В шесть часов его разбудили согласно его приказанию, отданному накануне. Он встал и начал было одеваться, но, к своему удивлению, нашел, что окно открыто, и панталоны исчезли. Очевидно, ночью кто-то открыл окно; они свалились на улицу, и какой-нибудь прохожий подобрал их. Джек выглянул в окно и убедился по следам на тротуаре, что тот, кто отворил окно, был нездоров. «Угостился же мой компаньон, — подумал он, — но что же теперь делать?» Думая это, он подошел к другой кровати и увидел, что она занята боцманом. «Ну, — подумал Джек, — если мистер Бриггс счел уместным потерять мои штаны, то, мне кажется, я вправе взять его, по крайней мере доехать в них до корабли. Не далее как вчера вечером он объявил, что приличие должно уступать долгу, и что приказание начальства надо исполнять в том виде, как оно вас застанет. Я знаю, что он должен явиться на корабль сегодня утром, пусть же попробует, приятно ли так являться к начальству». Размышляя таким образом, Джек натянул панталоны мистера Бриггса, который продолжал храпеть, надел остальное платье и ушел из комнаты. Он зашел к Асперу, который уже оделся, уплатил по счету, — так как Аспер забыл свой кошелек, — а затем они отправились на пристань, где нашли уже часть офицеров, и отправились в одной из шлюпок на корвет. Тут Джек переменил панталоны и, не замеченный никем, бросил те, которые принадлежали мистеру Бриггсу, на стул в его каюте, а сам рассказал об этом приключении Мести, который пришел в восторг.
Перед уходом из гостиницы Джек сказал служителю, что боцман еще спит, и что необходимо разбудить его немедленно, что и было исполнено. Мистер Бриггс накануне сильно выпил, и, как правильно сообразил Джек, отворил ночью окно, почувствовав себя нездоровым. Когда его разбудили, он, видя, что уже поздно, заторопился одеваться. Не найдя панталон, он позвонил, думая, что их взяли почистить, и пока явился слуга, надел все остальное, чтоб не терять времени. Слуга заявил, что не брал панталон, и бедный мистер Бриггс оказался в самом критическом положении. Он не мог представить себе, куда они девались — так как совершенно не помнил, как улегся спать. Слуга сообщил только, что вчера он пришел сильно выпивши, а ночью, вероятно, отворял окно, так как утром оно оказалось открытым. Мистер Бриггс решил, что вероятно он сам же выбросил их за окно, находясь в подпитии. Время шло, он был в отчаянии.
— Нельзя ли достать какие-нибудь панталоны?
— Я спрошу хозяина.
Хозяин гостиницы прислал мистеру Бриггсу счет с просьбой уплатить по нему и оставить залог за панталоны, — иначе он не согласится доверить их. Мистер Бриггс хватился денег, и вспомнил, что они лежали у него в кармане панталон. Он не мог не только оставить залог, но и уплатить по счету. Хозяин был неумолим. Потеряв уже деньги, он не хотел терять еще.
— Я попаду под военный суд, ей Богу! — воскликнул боцман. — До пристани недалеко, попробую добежать, а там, может быть, удастся проскользнуть на корабль незаметно.
Собравшись с духом, мистер Бриггс пустился во всю прыть к пристани. Фалдочки его развевались по ветру, прохожие окликали его, отпуская шуточки, но он мчался, не обращая ни на что внимания, опрометью слетел с лестницы и с разбегу вскочил в шлюпку, к изумлению офицеров и матросов, вообразивших было, что он помешался. Он наскоро объяснил, что кто-то украл ночью его штаны, и изумление сменилось взрывом хохота.
Мистер Бриггс осмотрелся и заметил, что один из офицеров сидит на подостланной шинели.
— Чья это шинель? — спросил он.
— Моя, — отвечал Гаскойн.
— Надеюсь, мистер Гаскойн, вы одолжите ее мне на четверть часа?
— Ну, нет, — отвечал Гаскойн, — помните, как я попросил у вас удочки, когда мы заштилели у мыса Сен-Винцет, а вы послали меня к черту. Теперь и я вам отвечу тем же.
— О, мистер Гаскойн, я дам вам три удочки, как только будем на корабле.
— Знаю, что дадите, только это не подойдет. Как аукнется — так и откликнется, мистер Бриггс, — так-то.
Вскоре шлюпка подошла к корвету; неумолимый Гаскойн, несмотря на все упрашивания мистера Бриггса, свернул шинель и швырнул ее на корабль матросу, сбросившему кормовой швартов; и в довершение бед мистера Бриггса, старший лейтенант и капитан Уильсон стояли на шканцах.
— Поторопитесь, мистер Бриггс, я ждал вас с первой шлюпкой, — крикнул мистер Саубридж. — Поскорее, пожалуйста, еще реи не поставлены.
— Я пойду в этой шлюпке на нос и поставлю их, сэр.
— В этой шлюпке? Нет, оставьте ее за кормой и взбирайтесь скорее. Да что с вами такое, мистер Бриггс, что же вы сидите? Проявите хоть сколько-нибудь деятельности, или мне придется отказывать вам в отпуске. Вполне ли вы трезвы, сэр?
Последнее замечание заставило мистера Бриггса решиться. Он взобрался на палубу и, проходя мимо мистера Саубриджа, приложил руку к шляпе.
— Я совершенно трезв, сэр, но я потерял штаны.
— Похоже на то, сэр, — отвечал мистер Саубридж, но не выдержал серьезного тона и покатился со смеха.
— В чем дело? — спросил капитан Уильсон, подходя к ним.
— Сначала долг, потом приличие, — заметил Джек, забавлявшийся успехом своей шутки.
Мистер Бриггс вспомнил вчерашний вечер, бросил бешеный взгляд на Джека и, отдав честь капитану, поспешил вниз.
Его бешенство удвоилось, когда он убедился, что его штаны прибыли на судно раньше своего хозяина. Он понял, что кто-то сыграл с ним шутку, и не сомневался, что Джек принимал в ней участие, но доказать ничего не мог; он не знал, кто спал в одной комнате с ним, так как заснул до прихода Джека и еще спал, когда тот ушел.
Вскоре подкладка этой истории сделалась известной всему кораблю, и изречение «сначала долг, потом приличие» вошло в поговорку. Мистер Бриггс так же надоел всем, как Вигорс, и после этой шутки Джек окончательно сделался общим любимцем, а так как все любимцы получают какую-нибудь кличку, то и наш герой был прозван Джек Равенство…

ФРЕДЕРИК МАРРИЭТ (1792 - 1848. боевой каперанг) «МИЧМАН ИЗИ»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments