germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ГОФФРЕДО ПАРИЗЕ

ЧЕЛОВЕК – СЛЕПОЕ ОРУДИЕ

потеплело, и М. вышел на террасу. Он долго приглядывался к ожившим растениям и наконец осознал, что прошел ещё один год. На секунду к нему вернулось утраченное ощущение времени. Сравнивая свою жизнь с жизнью вновь зазеленевших кустов, М. невольно подумал, что они обновляются, растут, крепнут с каждым годом, словом, времени не теряют, а его жизнь застыла на месте, не меняется и не обновляется, время проходит стороной. И он понял, что не живёт, а существует, совсем как эти цветочные горшки или оконные переплеты, как домашняя утварь, терраса, улица. Кстати, если присмотреться к этим цветочным горшкам и оконным рамам внимательнее, нельзя не заметить, что время всё же оставило на них свой след: горшки поросли тонким слоем зеленоватого мха, а на алюминиевых переплетах рам белым кристаллическим пухом проступила селитра. Когда М. покупал дом, ничего похожего не было.

"Значит, время оставляет свой след и на неодушевленных предметах, - решил он. - Но если на растительность оно действует живительно, то на предметы - мертвяще: мох разрушает горшки, селитра - рамы, медленно, но приводя их в негодность. Да, время разрушает вещи... Логически рассуждая, я ничем от них не отличаюсь. На меня время тоже действует разрушающе, благотворно оно действует только на цветы... Э, да полно, что за чушь! - встрепенулся он. - Я же всё-таки человек, высокоорганизованная материя, а не бессловесный куст и не животное, вроде той собачонки, что семенит сейчас вдоль дома, обнюхивая каждый выступ!"
Но при всей его убедительности такое рассуждение на М. не подействовало и улетучилось с первым же зевком: "А всё-таки я очень похож на этот цветочный горшок и на этот оконный переплет!" - заключил он.
Жизнь его протекала так: он вставал, совершал утренний туалет, брился, одевался, наспех завтракал, просматривал газету, садился в машину и отправлялся на работу. В обеденный перерыв приезжал домой, обедал, снова возвращался на службу и сидел там допоздна. Вечером ужинал в обществе своей молодой жены, шел в кино или в гости или же оставался дома смотреть телевизор, а чаще всего укладывался в кровать - один или с женой.
Перебирая в уме свои каждодневные действия, М. обнаружил, что все они равнозначны и искусственны. Исключение составляло, пожалуй, только произнесение слов. Хотя, если вдуматься, шевелить губами - это совершенно то же, что бриться, есть и спать, потому что слова он употреблял примерно одни и те же, ничего нового, жизненно важного они не выражали. Значит, слова тоже давным-давно стерлись, уподобились его действиям, а действия - ему самому: повторялись как заведенные изо дня в день, нисколько не меняясь. Не то, что эти цветы на террасе!
Когда ему наскучило философствовать (не удивительно, он предавался этому занятию каждое утро), М. вошел в дом и уставился на кресло; затем перевел взгляд на диван, с дивана на стол, оглядел ковер, два абажура, картины, двери, ровные ряды книг в шкафу. Итак, начал он с кресла: оно всегда стояло на одном и том же месте, но, с тех пор, как он видел его в последний раз, плюшевая обивка словно бы залоснилась, особенно на спинке, сверху и на подлокотниках. Привычные контуры кресла, его силуэт создавали ощущение неподвижной, отечной и мрачноватой дряхлости.
М. с нарастающим отвращением спросил себя: "Как я дошел до такой жизни?! Настолько опустился, что уподобился цветочному горшку, оконному переплету и этому креслу, похожему на отекшего паралитика!" Вопрос этот М. обращал к себе не впервые, и всякий раз омертвевшая душа его отвечала молчанием. После безуспешной попытки расшевелить себя М. из гостиной перешел в спальню, где спала его жена.
Он подсел к кровати и посмотрел на её полуобнаженное тело. В каждой черточке её лица, в каждой жилке трепетало что-то невидимое и живое: то был сон. И М. с мучительной завистью подумал: "Она - совсем как один из тех юных цветков на террасе, а я - цветочный горшок, то есть случайное вместилище необходимой цветку земли, нечто неодушевленное и недолговечное. Устремляясь ввысь, обновляясь, она меня перерастет. Разросшимся корням будет тесно, и в конце концов цветочный горшок разлетится вдребезги, после чего вообще никому не будет нужен. Как это произошло? Почему я не такой, как она, - не цветок, питающийся сном?"
То были не просто вопросы, а крик души, уклониться от ответа на них было немыслимо. "Почему это случилось? Да потому, что ради неё я был вынужден мириться с реальной действительностью - практически, в общепринятом смысле - и пожертвовал собой. Моя подлинная жизнь, то есть возможность быть разрастающимся цветком, была скована повседневной обязанностью работать, зарабатывать и тратить деньги, создавать то, чем живут все".
Тут поток его мыслей иссяк. М. снова стал смотреть на спящую жену. Она дышала медленно, ровно. Лицо у неё было бледное, губы бескровные. Прозрачные веки смыкались, как края зарубцевавшейся раны. Бледные ноздри время от времени вздрагивали, раздувались. Она лежала не шевелясь. "Но её неподвижность не похожа на мою", - подумал он. Не походила она и на неподвижность кресла, цветочного горшка или оконной рамы; в ней было что-то неуловимо трепетное и вместе с тем хищное, - глухая, затаенная кровожадность, какую угадываешь у свернувшихся кольцами толстых удавов, что дремлют в террариуме зоопарка, или у змей с глазами, прикрытыми сухой, толстой пленкой. На первый взгляд они совершенно неподвижны, а в действительности внутри у них происходит медленный, но мощный процесс усвоения пищи. Точно так же и спавшая перед ним женщина таила под своей непроницаемой бледностью жадную, хищную энергию, имя которой - жизнь. (- бедняга. Независимо от того, что за человек его жена, здесь проблема одна: Страх. – Как отсутствие Любви. Он все равно нашел бы, кого или чего бояться. – germiones_muzh.)
Не в силах оторвать взгляд от этой белизны, от этой неподвижности, М. просидел так довольно долго. Потом жена проснулась, по-змеиному приоткрыла щелочки глаз, из-под разверзшихся, как рана, век блеснула змеиная черная молния. Губы её тоже приоткрылись. М. в ужасе отпрянул.
- Я хочу есть, - протянула она улыбаясь.
М. в ответ тоже улыбнулся, но про себя отметил, что его недавние мысли получили полное подтверждение. И, будучи послушным орудием, тотчас вышел из комнаты.
Проходя по квартире, он увидел в окне восходящее солнце. В голове мелькнуло, что если они с женой надумают иметь детей, то ей тоже придется стать "орудием", и что вообще жизнь человека никогда не бывает самоцелью, как он ошибочно полагал долгое время, а лишь орудием других орудий.
- Человек - слепое орудие! - произнес он, сам не замечая, что говорит вслух, и отправился на кухню сказать, чтобы жене подали завтрак.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments