germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

РОБИН ГУД. XII серия

КАК РОБИН ГУД ПРИНИМАЛ ЗНАТНЫХ ГОСТЕЙ В БЕРНИСДЭЛЬСКОЙ ПЕЩЕРЕ
Олень прекрасный промелькнул,
Сверкнул зелёным блеском,
И три десятка молодых —
За этим перелеском.


опустив к земле мокрые носы, задевая стрелков упругими хвостами, псы фриара Тука вбежали в пещеру, деловито обрыскали все углы и, найдя все в порядке, улеглись вокруг медвежьей шкуры, на которой сидел Робин, обхватив руками колени.
«Сейчас придут!» — говорили их весёлые морды, а глаза, скошенные ко входу в пещеру, и хвосты, нетерпеливо постукивающие по земле, говорили другое: «Куда ж они запропастились? Почему их не видно?»
Наконец в дальнем конце просеки, освещённой ясным холодным солнцем, показался караван: фриар Тук рядом с парнем в плаще, расшитом крестами; нагруженный двумя мешками конь; стройный всадник в кольчуге, с перевязкой на руке; трое монахов вели тяжело навьюченных лошадей, а позади всех с горделивым видом шагали Мук, сын мельника, Билль Белоручка и востроносый маленький Скарлет.
— Привет Робин Гуду от лорда шерифа! — сказал повар, бросая к ногам Робина мешки с серебром. — Маленький Джон просил приготовиться к встрече знатного гостя: не дальше как к вечеру он приведёт сюда моего господина.
— А ты кто же будешь?
— Шерифов слуга, — ответил повар. — И если ты хочешь, Робин, чтобы шериф остался доволен обедом, я зажарю оленя в точности так, как это делал всегда в Ноттингеме.
Отец Тук подтолкнул вперёд Эльфера.
— Вот молодой волчонок, из которого вырастет добрый волк! Он привёз нам весточку из Сайлса.
— Выпей вина и ложись, — заботливо сказал Робин, взглянув на бледное лицо юноши. — Цела ли кость? Снимите, ребята, с него эти тряпки и перевяжите рану получше… Мир вам, снятые отцы!
Монахи жались друг к другу, с тревогой осматриваясь по сторонам. Стрелки окружили их тесным зелёным кольцом.
— Что-то знакомо мне твоё лицо, — обратился Робин к одному из святых отцов. — А ну, подними капюшон немного повыше! Голову ставлю, что мы когда-то встречались! Только, помнится, на плаще у тебя тогда был крест. Не с тобой ли мы однажды молились господу богу, чтобы он подарил нам от своих щедрот десяток золотых? А этот уж, верно, тогдашний твой спутник, не так ли?
Маленький толстый монах при этих словах попятился, стараясь спрятаться за спину долговязого крестоносца; но и тот сделал шаг назад, промямлив что-то невнятное в ответ.
— Вот хорошо, что нам снова привелось встретиться! — сказал Робин, вставая. — Скорей же за стол — вы, наверное, устали с дороги.
Серебряные блюда и золотые кубки шерифа заблестели на широком столе. Монахи покорно жевали, не решаясь поднять глаза на стрелков, угрюмые и молчаливые, точно летучие мыши, укутавшиеся в свои перепонки. Стрелки наперебой угощали и потчевали безмолвных гостей.
— Выбирайте куски пожирнее, ведь сегодня не пост. Поглядите, как управляется с ветчиной отец Тук, а ведь он тоже духовного звания и с юных лет привык к воздержанию в пище! А вот это вино — из монастырских подвалов. Брат крестоносец уж, верно, знает в нём толк?
Когда же гости, покушав, ополоснули руки, Робин спросил их:
— Скажите, святые отцы, далеко ли ваш монастырь?
Монахи переглянулись.
Толстенький с отчаянием в глазах посмотрел на крестоносца; тот заморгал, но рта не раскрыл. Ответил третий монах, у которого голова была узкая и голая, как утиное яйцо, а нос походил на утиный клюв.
— Мы из аббатства святой Марии, — сказал он тонким, птичьим голосом. — Я главный эконом аббатства и не потерплю никакой обиды!
— Святой отец, — улыбнулся Робин, — зачем бы я стал тебя обижать? Большая честь для меня, что пречистая дева избрала своего главного эконома, чтобы возвратить мне долг!
Монах откинул голову назад, как делают утки, когда пьют.
— О каком долге ты говоришь, мой сын?
Робин Гуд переглянулся со своими стрелками; весёлые искорки бегали у него в глазах, когда он снова обернулся к монахам.
— Однажды был такой случай, что дева Мария поручилась своим словом за рыцаря, которому я отсчитал четыреста марок.
— Вы слыхали что-нибудь об этом, приор? Я ничего не знаю об этом долге.
— Полно шутить, монах! — воскликнул Робин. — Кто поверит тебе, чтобы святая дева забывала свои обещания? Ты — эконом аббатства святой Марии, кому же знать, как не тебе? Она, конечно, прислала с тобой червонцы, потому что сегодня срок.
Эконом даже взвизгнул, во все стороны тыча своим утиным клювом, точь-в-точь как утка, когда подавится коркой.
— Но я клянусь, — прошипел он, — что у нас нет ни фартинга!
— И перемётные сумы пусты?
Глаза монаха на миг закрылись веками, по его сухому горлу пробежал бугорок, будто он проглотил наконец свою корку.
— Там есть только двадцать марок, которые мы собрали в Вотерсе с наших вилланов. Клянусь, у нас больше нет ничего!
— Клянусь и я! — сказал Робин. — Если так бедна дева Мария, я ни фартинга не возьму из этих денег и даже прибавлю к её добру! Но, если там найдётся больше двадцати, это значит, что пречистая дева прислала свой долг. Пойди сосчитай, Скарлет! Я знаю, что ты не собьёшься в счёте.
Скарлет выскочил из пещеры, как заяц, ловким прыжком и раскинул свой плащ на траве. Он отвязал кошели, притороченные к сёдлам монахов, и вытряс из них на сукно холмик золота и горсть серебра.
Он долго считал монеты, потом вернулся к столу.
— Восемь сотен марок прислала непорочная дева! Я не считал серебра.
— Видишь, монах! Недаром я сказал тому рыцарю: пройди всю Англию от моря до моря, ты не найдёшь поручителя надёжнее. Если снова святой Марии случится нужда, я всегда приду ей на помощь.
Голова эконома вытянулась ещё больше, а нос опять принялся клевать воздух. Рот его открывался и закрывался, и все стрелки с любопытством ожидали, какие вылетят из этого рта слова.
Но в это время у входа в пещеру раздался громкий, весёлый голос Маленького Джона:
— Вот, лорд шериф, в этой пещере скрылся от меня зелёный олень с золотыми рогами. Он ослепил меня — я не посмел пустить в него стрелу.
Всадник и пеший остановились на пороге. И всадник крикнул, рванув удила:
— Проклятье! Ты обманул меня, Рейнольд Гринлиф!
Искры брызнули из-под копыт жеребца, но Маленький Джон успел схватить его под уздцы с одной стороны, Робин Гуд — с другой.
— Прости, лорд шериф, — сказал Робин, — почему ты зовёшь моего стрелка Рейнольдом Гринлифом? Он всегда назывался у нас Маленьким Джоном. Помоги, Маленький Джон, благородному лорду сойти с коня.
— Привет дорогому гостю! — дружно грянули все стрелки, какие были в пещере.
А Робин усадил шерифа за стол рядом с экономом аббатства святой Марии.
— Рад тебя видеть, шериф, — промолвил он. — Я давно не видал тебя; с тех самых пор, как проезжий горшечник подарил твоей жене три отличных кувшина и ты пригласил его к своему столу. Наконец я смогу расплатиться с тобой честь по чести! Хороша ли была охота? Ты видал, не всех ещё королевских оленей перебил в лесу Робин Гуд. Мы выбираем обычно самых жирных, таких, которые сами просятся в котёл. Вот отведай. Его приготовил твой повар и клялся, что работал старательнее, чем в Ноттингеме. Не гнушайся и элем — за вкус его и за цвет ручается главный эконом аббатства святой Марии!
То ли жёлтые лица монахов, сидевших бок о бок с ним, напоминали о благостях воздержания и поста, то ли серебряное блюдо, на котором повар подал ему сочный ломоть оленины, показалось шерифу слишком знакомым, то ли повар, посмеивавшийся в лицо своему господину, показался ему непочтительным и нерадивым слугой, только шериф, несмотря на все уговоры, не притронулся к еде.
— Отпусти меня, дерзкий стрелок, — сказал шериф Робин Гуду. — Я заплачу тебе, сколько потребуешь, хотя рад был бы вздёрнуть тебя на виселицу, как вздёргивал твоих людей.
— Нет! — твёрдо ответил Робин. — Ничего нет дороже хорошего гостя. Вот если мои люди согласны за несколько золотых простить тебе все обиды, я послушаюсь их. Скателок, Билль Белоручка, Мук, Скарлет, Билль Статли и Маленький Джон! — Робин обвёл глазами своих стрелков. — Благородный шериф предлагает вам выкуп. Сколько возьмёшь ты, Скателок, за руку, которую слуги Ральфа Мурдаха отрубили твоему сыну?
Скателок не спеша отхлебнул вина, потом подмигнул фриару Туку, который сидел с ними рядом.
— Сколько взять с него? Одну или две руки?
— А сколько возьмёшь ты, Скарлет, за след от ошейника, который я снял с твоей шеи?
Стрелок ничего не ответил.
— Мук, сын мельника, — сказал Робин, — мне помнится, что твою жену затравили собаками лесничие благородного лорда шерифа. За сколько марок ты продашь память о своей жене? Сотни марок с тебя довольно? Ты видишь, шериф, мои люди молчат. Конечно, не все ещё в сборе; может быть, к утру подойдут остальные и кто-нибудь из них польстится на твоё добро, — слепой Генрих, которому ты выколол глаза, или Давид Донкастерский, тот самый, чью землю ты подарил сэру Гаю Гисборну. А сегодня придётся тебе заночевать вместе с нами в весёлом Бернисдэльском лесу.
Пёс, лежавший у ног фриара Тука, перевалился на бок и зевнул, завив колечком розовый язык.
Толстенький монах с тоской посмотрел на тающую в сизых сумерках просеку.
— Отпустите хоть нас! — всхлипнул он. — Ведь скоро ночь.
Столько заячьей трусости было в этом возгласе, что Робин Гуд рассмеялся.
— Ну ступайте, — сказал он монахам. — Вы честно исполнили поручение непорочной девы Марии, и я не хочу, чтобы слуги её дурно ославили меня в своей святой обители. Дай им лошадей, Билль Статли. А этот, — он кивнул на шерифа, — пусть попробует сегодня, как сладко спать на траве и корнях под зелёным линкольнским сукном.
Вмиг с шерифа был содран бархатный плащ и кафтан, отороченный мехом, с ног — сапоги с золотыми шпорами. Зелёный плащ линкольнского сукна накинули ему на плечи. И до утра он корчился на мёрзлой земле, измышляя страшную казнь для Робин Гуда.
— Проклятье! — стуча зубами от холода, повторял шериф. — Ты дорого мне заплатишь за эту ночь, разбойник!..
— Хорошо ли спалось тебе, благородный лорд? — приветствовал его поутру весёлый стрелок. — Не правда ли, эти дубы поют колыбельные песни?
— За все богатства Англии я не просплю здесь второй ночи! — угрюмо ответил шериф, опуская глаза под жёстким взглядом стрелка.
— Но ты будешь жить здесь со мной не месяц и не год, — сказал Робин. — Ты будешь спать под этим дубом, пока не слетит с тебя спесь, шериф. Я дарю тебе жизнь на этот раз за то, что ты был ласков с моим Маленьким Джоном.
Шериф сидел на обомшелом пне, неловко кутаясь в зелёный плащ. Растрёпанная седая борода его вздрагивала на ветру. Былинки травы и мха прилипли к морщинистой шее.
Скателок, Мук, сын мельника, фриар Тук, Билль Статли и Билль Белоручка стояли рядом. Маленький Джон сплюнул сквозь зубы и махнул рукой.
— Хорошо, — сказал Робин. — Вот мой меч, шериф. Поклянись мне на нём: не вредить ни мне, ни моим стрелкам ни на земле, ни на морском пути.
Шериф вскочил так поспешно, что плащ распахнулся, обнажив сухую белую грудь.
— Клянусь! Клянусь! Клянусь! — повторил он трижды. — Я буду верным другом тебе, Робин Гуд!
— Так беги же отсюда прочь, старик! И спеши, пока не раздумали мои молодцы.
Босую ногу продел шериф в стремя; ветер рвал с его плеч зелёный линкольнский плащ.
— Я выжгу это гнездо калёным железом!.. — скрипел сквозь зубы шериф, нахлёстывая плетью коня.

О ЧУДОТВОРНЫХ МОЩАХ СВЯТОГО ГУГА И ЕЩЁ КОЕ О ЧЕМ
А стрелы какие — длиною в ярд!
Оперенье — павлинье перо!
Блестящей насечкою радует глаз
Белое серебро.


Полная луна светила так ярко, что муравьи видны были на лесной тропинке. Серебряные ветви дубов бросали на траву чёрную тень, а там, где листва была реже, дымчатые столбы лучей тянулись к земле.
Возле сторожки лесничего, срубленной из толстых брёвен, остановилась невзрачная лошадёнка. Сухонький старичок неловко сполз с седла и, сильно припадая на одну ногу, проковылял к окну. Он постучал по доске, которой изнутри было закрыто окно, и к щёлке тотчас же прильнул недоверчивый глаз.
— Открой, добрый человек, — тихо сказал поздний гость. — Я совсем заплутался у вас в лесу.
Полоска красного света брызнула в щель, погасла, вспыхнула снова: хозяин сторожки вздул огонь.
— Кого ещё там принесло?
Старичок уткнулся бородкой в окно и громко закричал:
— Башмачник я, в Ноттингем еду за кожей, на ярмарку! Пусти переночевать, хозяин!
Загремел засов.
Тяжёлая дверь отворилась, и в лунном свете блеснуло лезвие ирландского ножа. Чёрный Билль, лесничий королевских лесов, встретил позднего гостя на пороге.
— Ты один? — спросил лесничий, вглядываясь в тень за спиной старика.
— Как Адам, когда ещё не было Евы, — повеселевшим голосом ответил старичок. — Впрочем, есть при мне кости святого Гуга.
Он вошёл в сторожку, ведя за собой лошадь. Поставив лошадь в тот угол, где гремел о кормушку цепью жеребец лесничего, старичок скинул с плеча небольшую кожаную сумку.
Чёрный Билль, угрюмо насупившись, разглядывал гостя.
— А что у тебя в сумке, башмачник?
Старичок развязал котомку и поднёс к носу лесничего десяток ножей, шильев и свёрл. Лукаво ухмыляясь в седую бородёнку, он заговорил быстро-быстро, так что Чёрный Билль не мог вставить ни словечка.
— Великое дело — мощи святого Гуга! Святой Гуг ведь тоже был бродячий башмачник, вроде меня. А когда накинули ему на шею петлю за то, что он полюбил прекрасную Финифред, он воскликнул в великом горе: «Слушайте, все башмачники, какие есть на божьей земле! Мне нечего вам завещать. Жизнь у меня отнимает палач, мясо моё склюют жадные птицы. Я оставлю вам свои кости, пусть они принесут вам счастье». Нацеди мне кружку эля, хозяин, дай промочить горло с дороги… Хорош, хорош у тебя эль, лесник! Вот шли мимо виселицы весёлые башмачники, слышат — стучат на ветру белые кости святого Гуга. «Глядите, — говорит один, — вот кости, что завещал нам святой!» — «А на что живому нужны мёртвые кости?» — спрашивает другой. «Как на что? В этих костях такая же сила, как в мозгу бобра или в языке лягушки. Потому что, если ты высушишь мозг бобра, растолчёшь в порошок и добавишь сычуга, который хозяйки кладут в сыр, и этой мазью натрёшь порог, ни один вор не войдёт в твой дом. А язык лягушки имеет такую силу, что если положишь его на грудь спящего, то спящий ответит тебе на всякий вопрос и расскажет, что будет завтра и через десять лет. А если лист чернобыльника положишь в башмак — хоть сорок миль пройди, не устанешь. А если кости святого Гуга башмачник положит в сумку…»
— Да постой, не тараторь, старик! — перебил гостя Чёрный Билль. — Никто не поверит тебе, что ты башмачник. Зачем башмачнику сверла? Уж больно знакома мне твоя борода. Не хромой ли ты стрельник из Трента? Как, и колчан у тебя при седле?
— А хоть бы так, — не моргнув глазом, ответил старик. — Если мощи святого Гуга помогают башмачнику, почему бы им не сослужить службу доброму стрельнику?
— Какой же ветер занёс тебя сюда, старик?
— Уж ты-то знаешь какой, — подмигнул гость. — Тот самый ветер, который тридцать лет не даёт мне покою и таскает, как палый лист, по всему северному краю. Слыхать, шериф в Ноттингеме объявил состязание лучников в день святого Петра? Значит, смекаю я, кому-нибудь да понадобятся меткие стрелы.
— А давно, однако, не видно тебя в наших лесах, — заметил лесничий, подливая старику тёмного эля.
— Да мало ли в Англии городов и сел! Рук-то у меня, на беду, только две. Трудно стало мне таскать по дорогам свои старые кости, а хороший стрелок всегда отыщет хромого из Трента. Только третьего дня приходили ко мне в Донкастер здешние молодцы. Говорят, красного зверя в Шервуде много, да шерифовы заставы караулят у каждого пня.
Чёрный Билль нахмурился.
— Смотри, старик, не сносить тебе головы! Я давно примечаю, у разбойников стрелы твоей работы.
— Ремесло наше такое. Разве ткач виноват, если весёлые молодцы ходят в сукнах его работы? Были бы стрелы чисто сделаны, а чья рука их спустит с тетивы и в какую мишень, это дело не наше. Погляди, видал ты такие стрелы?
Стрельник прохромал к своей лошади, отвязал от седла объёмистый кожаный колчан и положил его на стол перед лесничим.
— Вот на этих широких боевых — настоящие фландрские наконечники. Вот «игла» — по мелкой дичи. Вот винтовая — для сильного ветра, — приговаривал мастер, бережно вытаскивая из колчана свои изделия. — Перья на ней заправлены наискось одно к другому, чтобы она вертелась на лету. Эта красная, с павлиньим пером, — для ветра с правой руки, а эта — для ветра с левой. Короткая — для дальнобойного лука (наверное, стрельник имеет в виду относительно небольшой композитный лук. - germiones_muzh.), а эти, в ярд, — для шестифутового…
Чёрный Билль, вскидывая стрелы к глазу, проверял их прямоту. Вдруг он заметил, что стрельник, вытащив наполовину одну стрелу, поспешно упрятал её обратно в колчан.
— Стой, стой! — воскликнул лесничий. — Покажи-ка мне ту, кленовую.
— Вот эту?
— Да нет же, ту, что ты спрятал, старик.
— То плохая стрела. Возьми лучше эту. Смотри, у неё ложбинка на пятке для воска, чтобы не соскальзывала с тетивы.
Но Чёрный Билль протянул уже руку и выдернул из колчана кленовую стрелу.
— Так эта, по-твоему, плохая, стрельник? Хитришь ты, как я посмотрю. Мне сдаётся, что лучшей нет у тебя в колчане.
Лесничий взял свой шестифутовый лук и приложил к тетиве блестящую полированную стрелу.
— Как раз и по луку! Клянусь распятием, с такой стрелой не страшен мне спор в Ноттингеме! Продай мне её, старик!
Стрельник покачал головой.
— Эта стрела тебе не годится, парень. Видишь, она со свистом.
— Что это значит — со свистом?
— А вот в наконечнике у неё прорезана щёлка. Ветер в неё сходит, она и свистит на лету.
— Для чего же ты сделал стрелу со свистом?
Мастер замялся.
— Так уж… так уж мне было приказано, — пробормотал он,
— Ты скажи прямо, старик, для кого ты припас такую стрелу?
— Для одного молодца, который тоже будет в Ноттингеме на святого Петра.
Чёрный Билль, наморщив брови, так пристально посмотрел на хромого, словно хотел пронизать его взглядом.
— Что же, ты думаешь обмануть меня, старик? Или снова запоёшь мне про мощи святого Гуга? Не видать Робин Гуду этой стрелы, потому что ты подаришь её мне, лесничему королевских лесов!
— А если нет? — тихо спросил хромой стрельник из Трента.
— Если нет, — вспылил лесничий, — я отберу её силой, а тебя научу, как таскаться по разбойничьим берлогам!
— Что ж, возьми, Чёрный Билль. Только смотри, никому ни слова, не то, пожалуй, кто-нибудь всадит мне в грудь стрелу моей же работы.
Кленовая стрела со щёлкой в наконечнике исчезла в колчане лесничего.
Отобрав ещё две такие же стрелы, Чёрный Билль отправил их в свой колчан следом за первой...

МИХАИЛ ГЕРШЕНЗОН (1900 - 1942. писатель, переводчик, интендант 2-го ранга РККА, пал в атаке)
Subscribe

  • как душат и глотают человека змеи

    большие неядовитые змеи - удавы и питоны - нападают на человека редко. Гораздо реже, чем акулы и крокодилы. - Дело в том, чвто они немогут съесть вас…

  • КРАБЫ НЕ ОВОЩ!

    нет, Грабш и слышать не желал о доме (- ему и в пещере былохорошо. - germiones_muzh.). А чтобы не слушать, взял фонарик и запасной пистолет из шкафа…

  • что даёт сабельнику опыт конного боя

    навыки конной рубки невероятно ценны и в пешем рукопашном бою. - Верхом съезжаются восновном на один миг - и в этот миг надо успеть нанести один…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments