germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ПОХИЩЕНИЕ В ТЮТЮРЛИСТАНЕ. X серия

...вдруг выстрел бабахнул так близко, что замечтавшаяся лисица, вскрикнув от ужаса, выскочила из меха и помчалась в лес, прижимая лапы к бьющемуся сердцу.
Из лесной чащи высунулся огромный нос, удивительно напоминающий своим цветом пион, и поэтому над ним постоянно кружились бабочки. Именно они помешали прицелиться и тем самым спасли Хитраску. Хозяин носа снял широкополую шляпу, украшенную фазаньим пером.
— Кто ж это тут шатался? — проворчал он, видя рассыпанные грибы, косынку и лисью шкуру. — Кажется, мы кого-то спугнули, — усмехнулся охотник, с довольным видом перебрасывая мех через плечо.
Он заткнул дымящийся пистолет за пояс и, наморщив лоб, глубоко задумался.
Петух услышал выстрел и стал пробираться через заросли в ту сторону, где поднималась к небу струйка порохового дыма.

* * *

— Боже мой, я высохну от голода! — простонала королевна. — Что ж это, неужели всю жизнь у меня будет в животе дырка? Когда ж я, наконец, от неё избавлюсь?
— Я расскажу тебе сказку о своём прадедушке, «Коте в сапогах».
— Отстань ты со своей сказкой! — фыркнула Виолинка. Девочка увидела, как поблёскивает вверху скрытая среди листвы маленькая груша. До чего же она была аппетитна!
— Может быть, ты сорвёшь для меня эту грушу?
Мышибрат послушно снял сапоги и босиком стал карабкаться по стволу. Когда он добрался до ветвей, дело пошло быстрее. Запрокинув голову, королевна следила за котом.
— Ну, пошевеливайся, быстрее!
Когда груша упала, Виолинка с жадностью набросилась на неё, но от кислого сока у девочки свело рот. Королевна плевалась и топала ногами.
— Ах, какое свинство!..
Вдруг ей бросился в глаза дорожный мешок капрала Пыпеца.
— Может быть, тут есть что-нибудь съестное, — воскликнула она, силясь развязать узел.
— Не трогай там ничего, — крикнул сверху Мышибрат, — подожди, пока я слезу.
— А может быть, там что-нибудь есть, — верещала любопытная девчонка.
И, прежде чем кот слез с дерева, она уже начала рыться в сокровищах петуха. Медали, катушки с нитками, пуговицы от мундира, помада, — ею капрал подкрашивал седеющий гребень… Виолинка уже растрепала пучок моха и с победоносным видом вытащила оттуда куриное яйцо.
— А это что? — крикнула она, поднимая яйцо над головой.
И вот королевна начала распоряжаться пристыжённым Мышибратом. Он должен был разжечь костёр и в золе испечь яйцо.
— Я чувствовала, что он объедается за нашей спиной. Когда ему кажется, что мы спим, он всегда возится со своим узелком; подумать только, что за скверный капралишко, нет того, чтобы с нами поделиться!..
— Это невозможно, я его знаю.
— Не спорь, я его лучше знаю, — отвечала королевна, старательно зарывая яйцо в золу. — Вот, весь он тут, гордец и эгоист!
— Но я никогда этому не поверю, — защищал приятеля Мышибрат.
— Ну и не верь! Как ты любишь, — вкрутую или всмятку?
— Всмятку, — стыдливо прошептал кот.
Язычок пламени поедал охапку сухих трав и веток и цедил горьковатый дым в облачное небо.
— Не оборачивайтесь, — услышали они за своей спиной умоляющий голос, потом раздались какие-то шорохи и тихий плач.
— Кто там? — вздрогнула Виолинка.
— Это ты, Хитраска? — удивился ощетинившийся Мышибрат.
— Меня ограбили, — простонала лисица. Она была почти голой, тело прикрывало только несколько лопухов. Розовый, безволосый, тонкий, как у ящерицы, хвост Хитраска прятала за спину.
— Фу, какая она противная…
— В меня выстрелили, когда я собирала грибы…
— Не плачь, Хитраска, мы купим тебе мех у первого встречного барана.
— Разве бывают лисы в бараньей шкуре? — содрогнулась Хитраска.
Но она знала, что это только утешение: хотя бараны и легко расстаются со своими шкурами, у друзей не было ни гроша. Им не на что было купить даже еды.
А яйцо?..
Оно лежало в тёплой золе и пеклось, несмотря на то, что огонь уже погасал.
— Хоть бы петух был здесь, — простонала лисица, заламывая в отчаянии лапы, — как же я покажусь на глаза людям?
— Говорят о петухе, а он лёгок на помине, — приветствовал друзей Пыпец, показавшись из-за деревьев. Вслед за ним появился бородач с пионовым носом; слетевшиеся бабочки кружились над ним белым роем.
— Это он, — закричала Хитраска и ринулась в сторону заросшей лопухами канавы.
— Стой, Хитраска, Хитруня, — кричал ей петух, размахивая рыжим мехом.
Королевна стояла, разинув рот. Никто не знал, как это произошло: что-то мелькнуло, и уже Хитраска сидела в своей косматой шкуре. А грозный охотник схватил лапку лисы и погрузил несколько раз в пушистые волны своей бороды, откуда слышалось громкое чмоканье.
— Целую ручки высокочтимой Хитраске и покорнейше прошу простить меня, — говорил он, вытирая со лба пот.
Меж тем из леса выехала карета, к крыше которой было привязано несколько чемоданов.
Лошадей под уздцы плешивый блондин, шея его была повязана дамским чулком, а у пояса висели два пистолета.
Дверцы открылись, и из кареты выскочил маленький человечек. Его усы, закинутые за плечи, гордо поднялись, они торчали влево и вправо на девять локтей, и он шевелил ими, как сверчок, который собирается затрещать.
— Это мои друзья: Юлий Пробка и Макарий Гуляйнога.
— Кто же вы, господа?
— Любезные пчеловоды!
— Значит, у вас есть мёд, — облизнулась королевна.
— И ещё какой, — похлопал Пробка по набитому золотом кошельку. — Посмотрите, вот наша пасека и прилежные пчёлки, — ехидно засмеялся он, показывая на лежавшие в долине лачуги скупцов.
А дело было так…
Все трое жили раньше в Скупицах. Юлий Пробка был там учителем, но дети скупцов в школу не ходили; на такие глупость, как поэтика, никто не хотел тратить ни времени, ни денег. Нужно вам сказать, что Юлий Пробка напечатал даже несколько стихотворений в столичных газетах. Опубликовав своё очередное творение, он выходил из деревни на перекрёсток и мечтал о лавровом венке.
Но, несмотря на временные успехи, Пробка постоянно голодал и был тощ, как щепка. Если бы не словари и не издание по королевскому указу труда графа Майонеза «Как я избежал ошибок Ганнибала в войне с Блаблацией», которыми поэт нагружал свои карманы, его легко мог бы унести слабый ветерок.
В Скупицах он сблизился с другим артистом, виртуозом бритвенных дел — парикмахером Франтишеком Хилым. Но поскольку в Скупицах никто не был столь расточителен, чтобы бриться и делать прическу, а излишек волос жители выдирали друг у друга в непрестанных спорах и драках, то и ему угрожала в скором времени голодная смерть.
Последний из друзей, Илларий Уголёк, жил точно так же, как и три поколения его предков, надеждой, что в Скупицах надумают что-нибудь построить. На этом последнем из Угольков и надежде и роду суждено было угаснуть.
Пробка, Уголёк и Хилый сошлись однажды вечером и решили, очистив сапоги от грязи, незамедлительно пойти по белу свету.
Так они и сделали.
После восьмидневных скитаний они встретили возвращающиеся из Тулебы фургоны бродячего театра. Хозяин труппы так любил ужасы, что посоветовал им — он утверждал, что этого требует справедливость — стать разбойниками (разумеется, после того, как они немного подкормятся и окрепнут) и насильственным образом присваивать себе принадлежащую им часть общественного дохода. Он подарил им множество реквизита из своего театра — шляпы, пистолеты, алебарды и верёвки.
Так был образован «Союз Любезных Пчеловодов». Франтишек Хилый принял имя сурового Гуляйноги. Уголёк отпустил огромные усы; навощённые, они торчали в стороны, точно две рапиры. Маленькие птички, думая, что это ветки, садились на усы атамана и нарушали грозное впечатление невинным щебетанием.
— В тот момент, когда я встретился с ними, они готовились к сбору мёда, — воскликнул петух.
— О, у нас традиция, мы делаем это два раза в год, — объяснил Пробка.
— И вам это удаётся?
— Всегда… Это делается так: сзади к карете мы привязываем дырявый мешок с медяками и едем галопом через Скупицы; следом за нами бегут скряги, ссорясь из-за каждого гроша. Так мчатся они за каретой день или два, а в это время мы опустошаем хаты и вытаскиваем из укрытий спрятанное золото.
— Но как же это можно?
— Во-первых, мы делаем это с воспитательной целью, чтобы излечить скряг от скверного порока — от скупости; во-вторых, половину добычи мы всегда отдаем беднякам, которым сами они и не подумают помочь. Впрочем, вы учёная лисица, — обратился он к Хитраске, — вы знаете, что в каждом королевстве найдутся среди финансистов такие чародеи, которые сумеют несколькими заклятиями заставить раскошелиться зажиточных граждан.
— Господа, уже второй час, нам пора в путь…
— А вот мы как раз бедные, — пролепетал Мышибрат.
— Я помогу вам; подождите, пока мы кончим собирать мёд, — вы получите свою долю. Или, может быть, вы спешите?
— Нет, нет, мы не хотим денег, дайте нам чего-нибудь перекусить, — кукурекнул петух, вытягивая клюв в сторону увесистого чемодана.
Юлий Пробка ловко вскочил на крышу кареты, расстегнул ремни, достал буханку хлеба, три локтя колбасы, полпирога с черносливом и оплетённую тростником бутыль, в которой весело булькало вино.
— Выпьем на дорогу, — воскликнул он, наполняя огромные кубки.
— А кому в путь… — вздохнул Гуляйнога.
— Тот должен чем-нибудь подкрепиться, — закончила Хитраска, ловко нарезая колбасу.
Все ели с аппетитом, выпили по нескольку кубков. Пустую бутыль Уголёк забросил в кусты.

* * *

Карета, громыхая, въехала в тёмный проулок между лачугами.
Звякали падающие медяки, багровые в лучах заходящего солнца. Два разбойника крались вдоль плетней, ожидая, когда деревня опустеет, и только слегка развеселённый вином Пробка, развалившись на козлах, щёлкал бичом и пел во всё горло:
«За пригорком у ракиты
Скрягу грабили бандиты.
Ху! Ха!
Если крепок чей-то лоб,
Мы дубинкой по лбу — хлоп!
Ху! Ха!»


Скупцы выбежали из хат.
По знаку старосты Грошика они сбились в кучу и схватили друг друга за руки.
— На этот раз вам это не удастся! Мы помним, как вы нас обобрали! Мы не дураки, — кричали они издалека.
Карета удалялась, падающие медяки позвякивали тише. Вдруг какой-то юркий мальчишка выскользнул из-за кордона и начал собирать деньги в шапку; этого скупцы не перенесли.
Цепь сплетённых рук лопнула. Забыв о прошлых опустошениях, скряги бежали по дороге и, нагибаясь, вырывали друг у друга из-под носа сыпавшиеся гроши. Через минуту деревня опустела. Все жители мчались за удаляющейся каретой.
— Удалось, — шепнул Мышибрат, дивясь пчеловодам.
— Так и надо скрягам, — топнула ногой королевна.

ТАЙНА ПЕТУХА
Небо потемнело; несмотря на слабый ветерок, было душно.
— Ну, и нам пора в путь.
Стоя на коленях, Хитраска упаковывала запасы. Она томно подняла глаза, в которых отражались еще хлеб и колбасы, посмотрела на петуха и сказала:
— Что бы мы стали делать без тебя, капрал? Ты наш опекун, наш лучший товарищ…
— Ты избавил нас от голода, — мяукнул Мышибрат, нежно обнимая друга.
— Э, не преувеличивайте… — скромно потупившись, ответил капрал.
— Скажи, — как ты сумел отобрать у них мою шкуру?.
— Что касается меха, то он его отдал с охотой.
— С охотой?
— Понимаешь, — и тут петух почесал голову и спину, — ну, понимаешь — блохи!
— Что?
— Блохи защищали твой мех.
Зардевшаяся Хитраска прошептала: «Мои милые, мои верные блошки…»
Ей ответили радостные и признательные писки.
— А я утверждаю, что это не петух, а свинья, — крикнула королевна.
Смущённый петух осмотрел свой гребень и хвост и не заметил никакой перемены: он был тем же старым петухом-ветераном.
— Виолинка! Как ты можешь!
— Только свинья может скрывать от нас еду, когда мы голодаем; а ночью втихомолку обжираться…
— Клянусь, я делился с вами всем, что имел!
— А мы нашли у тебя куриное яйцо!
Тут петух побледнел. Никогда еще звери не видели его в таком отчаянье и смятенье.
— Что вы сделали с этим яйцом?!!
Обшарив весь узелок, Пыпец кружился на месте, схватившись за голову.
— Оно там, — крикнула Виолинка, — теперь, наверно, уже испеклось вкрутую.
— Боже мой, — простонал петух; он рухнул на колени, разгреб пепел и, достав нагретое яйцо, дул на него, чтобы остудить.
— Вы видите, ему жаль для нас глупого яйца, — пискнула королевна.
— В этом яйце мой сын, — застонал петух, и слёзы закапали с его клюва.
Все умолкли, потрясённые этим признанием. В глубокой тишине послышалось тихое постукивание, словно кто-то обходил стены тюрьмы и, стуча в них пальцем, искал тайный выход.
— Что ты сделала, гадкая девчонка! — обрушилась лиса на Виолинку.
— Подумаешь, страшная история! У нас в замке сотни таких яиц…
— Тихо! Замолчите все, — взмолился петух, прикладывая яйцо к уху. Он стоял с минуту, внимательно прислушиваясь. Сомнений не было.
— Свершилось, — воскликнул он.
Яйцо переходило из рук в руки. Звери взволнованно вслушивались в движения малютки; уже видна была крохотная дырочка, в которую он выставил клювик. Повидимому, тепло костра помогло цыплёнку вылупиться.
— Мой сыночек! Мой дорогой… — петух покрывал яйцо поцелуями. — Ты жив… Ты жив…
— Но что мы будем делать с ним, когда он вылупится, — в дороге с малышом столько хлопот.
— Можно его выпотрошить и съесть, — сухо выговорила королевна.
Петух окаменел, прижав яйцо к груди.
— Ты, неблагодарная пигалица! — крикнула лиса. — Ты не стоишь нашей заботы и внимания.
— Боже! Ты слышишь и не гремишь, — заломил лапки Мышибрат. И вдруг раздался грохот. Молния зелёной стрелой разорвала сизые тучи. Дикая груша затрепетала, несколько мелких плодов упало на землю. Тяжёлые брызги косого дождя забарабанили по листьям.
Друзья побежали. Их догоняла высокая стена гудящего ливня. Гремел гром...

ВОЙТЕХ ЖУКРОВСКИЙ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments