germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ФОНТАН "ТРИ КИТА" (где-то в СССР). I серия

ладно бы ночью, когда чёрные кошки перебегают дорогу, когда срываются с неба звёзды и норовят угодить в трубу, но всё это случилось белым днём. И пускай бы днём, где-нибудь в Индии или Гренландии. Так нет! Всё случилось в нашем городе. Можно бы и в нашем, триста лет тому назад или сто. Но всё это случилось вчера, в нашем городе белым днём.

ПРОИСШЕСТВИЕ ПЕРВОЕ
В сквере «Трёх китов» бабушка Вера гуляла с внуком Ромой. «Три кита» — фонтан. Киты у нас пускают воду не только по праздникам и выходным, но и в будние дни тоже.
Бабушка Вера сидела на скамейке и читала газету. Внук Рома перегибался через барьер и полоскал руки в воде.
— Рома, не балуй, — твердила бабушка. — Рома, упадёшь! Рома, ты когда-нибудь послушаешь бабушку?
И Рома ответил:
— Купи шоколадку — послушаю.
— Ромочка, ты упадёшь и утонешь.
— А кто за меня отвечает? — хитро спросил Ромочка. — Ты за меня отвечаешь. Покупай шоколадку, а то возьму и упаду!
— Как ты разговариваешь со старшими? — рассердилась бабушка.
— А если ребёнок действительно упадёт и утонет? — это подкралась к бабушкиной скамейке мама Ромочки. — А если ребёнок действительно упадёт? Ты же не успеешь подбежать и спасти!
Бабушка опустила голову и поднялась со скамейки. Она стояла перед своей дочерью, как двоечница.
Всё это видели три друга: Игорёк, Гусёк и Прохоров.
— Пойду-ка я налуплю этого шоколадника, — сказал Прохоров.
А Гусёк хихикал:
— Попало старушенции! Вот бы ей один зуб, нос крючком да ногу костяную…
Игорёк поглядел на бабушку, на Рому, на приятелей, перевернул страницу и стал читать свою книжку дальше.
— Эх вы! — Прохоров стукнул обоими кулаками по обеим коленкам. — Как вмажу вам! Была бы бабушка молодая…
И тут он ойкнул и тихо сказал:
— Мамочка!
Да и было отчего маму вспомнить. У скамейки стояла молодая женщина в сапогах, гимнастёрке, с орденом Красной Звезды. Ромочка исчез. Вместо него у фонтана оказалась девчонка, копия шоколадника. И Гусёк исчез. Рядом с Прохоровым сидел старикашка: нога деревянная, нос крючком и во рту один-единственный зуб. Игорька тоже не было. Был — и нету.
Прохоров вскочил на ноги.
— Ну ты, медведь! — заохало Игорьковым голосом. — Не видишь?
Возле скамейки скрючилась Игорькова тень и руками-тенями тёрла тень-ногу.
— Я вижу, — сказал Прохоров и попятился от приятелей.
И тут к нему подошла девочка с конвертом в руке и спросила:
— Мальчик, вы не знаете, где в вашем микрорайоне дом номер 888, квартира тысяча первая?
— Тысяча первая квартира? Ты что, очумела? — закричал на девочку Прохоров. Он и так не знал, что ему делать: бабуся на глазах помолодела, один дружок превратился в старикашку на деревянной ноге, от другого только тень осталась.
Девочка обиженно повернулась и пошла своей дорогой.
— Эй, — окликнул её Прохоров. — А какой тебе микрорайон? У нас их в городе пять.
Она даже не оглянулась. Уходила по дорожке, посыпанной жёлтым песком, и в её косах змеилась красивая зелёная лента.
«Уж не она ли всё это натворила?» — мелькнула у Прохорова дикая мысль. Он чуть было не побежал за девчонкой, но спохватился. Ну как оставишь приятелей в беде? Да в какой беде! Ведь им теперь и дома показаться нельзя.

ПРОИСШЕСТВИЕ ВТОРОЕ
— Все к нам! — звала Маша. — Мы строим город жуков и кузнечиков.
Жуки и кузнечики скреблись жёсткими лапками о стенки коробок. Они потеряли терпение — им хотелось в свой город.
Дворцы, дома, улицы, площади ребята строили из песка. Это был золотой город.
— А меня чего не зовёшь? — спросил Гришка, появляясь во дворе: руки в карманы, кепочка с пуговкой, нижняя губа оттопырена и рот набок.
— И ты иди!
— Хе! — сказал Гришка и сплюнул через левое плечо, потом через правое. Постоял, подумал и сплюнул прямо перед собой, на дорожку.
— Ну вот и я!
Гришка поднял ногу — хруп! — и раздавил главный дворец с королём жуков. Хруп! — и дворец кузнечика всмятку.
— А ну мелкота! Дави своих букашек!
Ребята примолкли.
— Что я сказал? Может, кому-нибудь захотелось этого? — И Гришка достал из карманов свои конопатые кулачищи.
Малыши кинулись топтать золотой город: улицы, площади, домишки, а домишки были не пустые. В них сидели жуки и кузнечики.
— А ты что, особая? Или глухая? — Гришка уставился на Машу.
— Я не особая и не глухая, — сказала Маша. — Но я не буду ломать свой домик и давить своего жука. Я его лучше отпущу.
— Голос подаёшь? Ну не вопи у меня, сама напросилась! — Гришка схватил девочку за косичку и стал наматывать косичку на руку.
— Будешь давить?
— Нет! — прошептала Маша.
Было очень больно, и всё-таки Маша рванулась из Гришкиных рук и увидела девочку. Девочка, не обращая внимания на писк малышей, уходила вверх по улице, туда, где деревья смыкаются и переходят в парк. У девочки в косах была зелёная лента. Гришка отпустил Машу и помчался на дорогу.
— Цирк приехал! — закричали малыши.
И точно! По улице вели слона.
— Эй ты! — крикнул Гришка слону. — Гляди сюда!
Слон шёл за своим другом-укротителем и думал свою слоновью думку.
— Тебе говорят! — пригрозил Гришка. — Смотри, хуже будет.
Слон шёл себе и шёл, и Гришке пришлось трусить рядом. Он показал слону сначала один кулак, потом другой, а слон шёл себе и шёл.
Когда они поровнялись с уличным фонарём, слон повёл хоботом, снял с Гришки кепочку и повесил её на фонарь.
— Ты на меня?
Гришка схватил камень, и в тот же миг слон осторожно взял задиру за шиворот, поднял и посадил на крышу дома, на самый край.
Что тут началось! Забегали взрослые люди. Затрезвонили телефоны.
И вот пожарник в каске лезет по пожарной лестнице спасать пострадавшего.
Гришка на крыше сидел смирно, а как попал в руки пожарника, стал брыкаться, кусаться, орать:
— Чего хватаешь?
И показал пожарникам кулак.
— Может, молодого человека нужно остудить? — спросили пожарники друг друга и направили на Гришку струю холодной воды.
В это время мимо Гришкиного дома проходил мальчик Прохоров, а за ним на деревянной ноге ковылял старикашка Гусёк.
— У вас пожар? — спросил Прохоров девочку Машу.
Она стояла в стороне от зевак и тёрла красные, заплаканные глаза.
— Нет, не пожар, — сказала Маша, — только Гришка бросился с кулаками на слона…
Маша посмотрела на Прохорова, на старикашку Гуська и вдруг увидела, что у двух людей три тени.
— Ой! — сказала Маша и испуганно отскочила в сторону.
А Прохоров сразу догадался, отчего это она ойкнула, схватил старикашку Гуська за руку и утянул в глухой переулок.
Ну а Гришка примчался домой — и сразу в чулан. А в чулане в сундук залез. И крышку покрепче закрыл. Сам от себя спрятался.
Ведь так, пожалуй, и маме с папой кулак покажешь.

ПРОИСШЕСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Щёлкнул замок, и Витя остался в доме один. Один в таинственной бабушкиной квартире, которая помещалась на втором этаже набитого тайнами старинного дома.
Первый этаж занимал музей, и окна бабушкиной квартиры находились как раз над скелетом мамонта. У скелета не было бивня и левой задней ноги.
— Виктор — значит победитель! — громко сказал Витя и оглянулся.
Дверь на кухню была открыта, и на ней подрагивала неясная тень.
— Виктор — это победитель! Виктор — это победитель! — пел Витя счастливым голосом, давая понять тому, кто засел на кухне, что его заметили.
Громко топая, мальчик подошёл к дивану, встал на него коленками, старый диван заскрипел пружинами, и в тот же миг Витя вскочил, пронёсся через комнату и нырнул… под кровать.
Наступила ужасная тишина. Витя стоял на четвереньках за кружевным тоненьким покрывалом и ждал. В следующий миг должны были загрохотать шаги того, кто прятался.
«А вдруг это мамонт? Нет! — подбодрил себя Витя. — Днём мамонт не может уйти из музея. А кто же тогда там, на кухне?»
Витя припал щекою к полу, чтобы поглядеть на кухонную дверь, перевёл дыхание, и тотчас же предательница-пыль схватила его за нос и стала крутить и так и этак. Витя вылетел из-под кровати и чихнул.
И никого. Ни мамонта, ни пирата.
Кухонька у бабушки была светлая, чистая. Тень на двери ложилась от махрового полотенца.
От бабушки сбежал её ненаглядный Голубок, чёрный, как дёготь, кот с голубым бантиком. Бабушка пошла на розыски и к обеду просила внука не ждать её.
Витя достал щи, курицу, манную кашу, сметану, колбасу, хлеб, селёдку, абрикосы, помидоры, чеснок, земляничное варенье, халву, солёные огурцы. Сел за стол — и тут… По оконному стеклу заскрежетали когти, в форточке показалась чёрная морда с белыми усами и со светящимися плошками вместо глаз.
— Виктор — это победитель! Виктор — это победитель! — заорал Витя, швырнул в чудовище ложкой и кинулся из квартиры вон. За спиной что-то взвыло, заскребло, покатилось.
— Амц! — щёлкнул коварный английский замок.
И в тот же миг страхи испарились.
«Чего же это я? — сказал Витя самому себе. — В форточку небось Голубок бабушкин лез».
Обед остывал, а ключа не было. Витя на всякий случай постучал, позвонил и поковырял замок гвоздиком. А потом, сгорая от стыда, выскочил на улицу.
На улице светило солнце. Отражённый лучик попал Вите в глаз: в музее, за решётчатым окном, сияли рыцарские латы.
— Мальчик, вы не знаете, где находится в этом районе дом № 888?
Девочка была как девочка. С косичками. Косички так себе, а лента в них широченная, зелёная.
— Я не здешний! — сказал Витя.
— Жаль, — девочка вздохнула и села на скамейку в тень. — Устала. С утра на ногах.
— Как не устать, — согласился Витя, — только это что! У меня обед стынет, а я в дом не могу войти. Замок защёлкнулся.
— Замок я могу открыть, — сказала девочка и первая вошла в подъезд.

Когда тебе хотят помочь, лучше всего помалкивать. Девочка, словно всю жизнь жила в бабушкиной квартире, уверенно поднялась на второй этаж, прикоснулась рукой к замку.
И дверь медленно отворилась.
Витя, конечно, удивился, но ему не хотелось перед какой-то девчонкой показаться простаком.
— Я прошу вас отобедать со мной, — Витя не только сказал эту замечательную фразу, но вдобавок ещё и поклонился. — Есть хочешь?
— Хочу.
Они славно поели: щей и халвы, каши и селёдки, помидоров и чесноку, земляничного варенья и солёных огурцов. А чтобы девочке не было скучно, Витя занимал её страшными рассказами из своей жизни.
— Вот ты, наверное, не знаешь, куда у мамонта, который стоит в музее под бабушкиной комнатой, девались бивень и задняя нога?
— А куда же они девались? — спросила девочка.
— Это всё я, — сказал Витя, оглянулся, и ему опять стало страшно. — Однажды ночью мамонт погнался за нашим Голубком. Да будет тебе известно: мамонты не терпят ни чёрных кошек, ни чёрных котов! Я, конечно, выскочил на улицу, смотрю, а мамонт целится бивнем Голубку в грудь. У меня никакого оружия. Хватаю чудовище за бивень, тяну на себя, и — о чудо! — бивень у меня в руках. Мамонт на дыбы, а я его бивнем. Раз! И задняя нога у него рассыпалась в прах. Не веришь?
— Почему же, — сказала девочка, — всякое бывает.
Провожая свою спасительницу, Витя через решётчатое окно показал ей скелет несчастного мамонта и латы.
— Это латы короля Ричарда Львиное Сердце, — пояснил он. — Они наделены свойством быть впору каждому, кто их наденет. Я их надевал, конечно, тайно. Надеваю шлем — впору. Надеваю панцирь — впору, сапоги, перчатки — впору. Выхожу на улицу, иду, а навстречу лев. Из зоопарка убежал. Вгрызается в меня зубами, в самую грудь, а на груди броня. Мне ничего, а у льва зубы как семечки. Тогда бьёт он меня лапой по голове, а на голове шлем: мне ничего, а у него когти так и брызнули. Схватил я льва железной перчаткой за хвост и держу. Целый час держал, пока сторожа не прибежали.
— Ты очень интересно рассказываешь, — сказала девочка, — я бы тебя ещё послушала, но солнце склонилось к закату, а я так и не нашла дома № 888.
— Я всё нахожу мигом.
Витя хотел вежливо попрощаться, но вдруг попятился. Попятился, попятился и встал за девочку.
На ребят надвигалась огромная мрачная собака. Она зарычала: «Р-р-р!»
Витины ноги подпрыгнули и вознесли хозяина на высокое музейное крыльцо. Собака кинулась, но девочка подняла руку и медленно опустила. И так же медленно собака опустилась у ног своей новой повелительницы.
— Когда на меня напал лев, — сказал Витя и почувствовал, что всё его тело каменеет, а слова ворочаются тяжело, как жернова, — и ко-гда я схва-тил е-го за х-во…
И всё! Последние слова остались недоговорёнными.
— Милая девочка, — остановила девочку с зелёной лентой в косах Витина бабушка, — не попадался ли тебе чёрный кот?
— Мне попадалась вот эта собачка, — ответила девочка, — и вот этот львёнок.
— И правда лев! — удивилась бабушка. На крыльце музея стоял мраморный львёнок с разинутой пастью, с длиннющим языком.
— На кого же похож этот львёнок? — задумалась бабушка.
Она повернулась к девочке, но та уже была в конце улицы.

ГОЛОВОЛОМКА
Странные посетители явились в тот день к Николаю Николаевичу — участковому милиционеру...

ВЛАДИСЛАВ БАХРЕВСКИЙ
Subscribe

  • суп с фазаном. Старинный рецепт

    зажарь фазана на вертеле, положи в большое глубокое блюдо (лучше сребряное! - germiones_muzh.). 40 выпущенных устриц (- живых, конечно. Наилучшие…

  • не бойтесь. Не заглядывайтесь вдаль.

    король: О, если б можно было заглянуть В страницы рока и увидеть ясно, Какие превращенья впереди! Мы б увидали, как мельчают горы И море покрывает…

  • (no subject)

    тпру, кобыла! Ссы, кума. (галантная поговорка донских казаков) - кто угадает, что она значит и при каких условиях возникла - получит от меня бонус.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments